– Нет, нет. Просто лейтенант Дайкен удрал из госпитального отсека, вот и все. Мне кажется, он тоже хотел посмотреть пьесу.

– Но она транслируется в госпитальный отсек!

– Я знаю это. Да успокойся ты, а? Как я могу что-то расслышать, если ты постоянно что-то бубнишь.

Ругаясь про себя, Кирк встал и вышел. Как только он очутился в коридоре, он подошел к ближайшему интеркому и приказал начать поиск. Но, по распоряжению Мак-Коя, он уже шел.

Но обычный поиск, решил Кирк, явно недостаточен. Вся семья Дайкена была уничтожена на Тарсе… и кто-то пытался убить его самого. На этот раз нельзя было допустить и малейшей случайности; во время спектакля не только Каридан, но и весь корабль мог оказаться во власти эмоций… или мести.

– Службе безопасности – тревога высшей степени, – приказал Кирк. – Обыскать каждый дюйм, включая груз.

Постепенно стала поступать информация, и он вернулся назад в преображенный зал заседаний. Он был все так же встревожен, но сейчас больше ничего не мог сделать.

До его ушей донесся звук барабана. Сцена была окутана мглой, рассеиваемой лишь красным светом прожектора, и актеры, игравшие Марцелла и Горацио, сейчас покидали ее. Очевидно, что шла уже пятая сцена первого акта. В красном луче материализовалась фигура призрака и подняла руку, приглашая Гамлета, но Гамлет отказался последовать за ней. Призрак – Каридан, снова поманил его, и гром барабана несколько усилился.

Кирк не мог сейчас думать больше ни о чем, кроме тот, что Каридан – отличная цель. Он быстро обогнул захваченную действием публику, направляясь за кулисы.

– Говори, – произнес Гамлет. – Я дальше не пойду.

– Внемли мне, – гулко произнес Каридан.

– Слушаю тебя.

– Близится тот час, когда я снова должен покориться мучительному пламени…

И вдруг Кирк увидел Дайкена, притаившегося сбоку. Он уже нацелил фазер на Каридана.

– …и суждено тебе найти отмщенье…

– Дайкен! – воскликнул Кирк. Он ничего больше не мог сделать; ему пришлось кричать через всю сцену Диалог оборвался.

– Я дух твоего отца, приговоренный являться в назначенный час ночи…

– Он убил моего отца, – сказал Дайкен. – И мою мать.

– …и днем горю я в адском пламени, пока те злодеяния, что совершились в дни моет правления…

– Вернись в госпитальный отсек!

– Я знаю. Я видел. Он убил их.

– …не будут сожжены и очищенье…

Зрители стали переговариваться между собой; они слышали каждое слово. Слышал и Каридан. Он посмотрел в сторону Дайкена, но свет был слишком слаб, чтобы можно было что-то рассмотреть. Ослабевшим голосом он попытался продолжать.

– Я… я мог бы рассказать тебе…

– Ты можешь ошибаться. Не трать свою жизнь на ошибку.

– …историю, что душу надорвет, и кровь младую заморозит в жилах…

– Дайкен, отдай мне оружие.

– Нет.

Несколько человек из зала встали. Кирк смог увидеть, как сбоку осторожно продвигалось несколько сотрудников службы безопасности. Но они опоздают. Дайкен в упор нацелился на Каридана.

Но тут задник декорации вдруг распахнулся, и появилась Ленора. Ее глаза были светлы и лихорадочны, в руке она держала несуразно длинный кинжал.

– Все кончено! – сказала она звонким, театральным голосом. – Все это не важно, отец. Я сильна! Придите же, о вы, духи огня и воздуха, позвольте плоть покинуть! Услышьте же меня…

– Дитя, дитя!

Она не слышала его. Она была сумасшедшей Офелией; но строки принадлежали Леди Макбет.

– Все призраки мертвы. Кто мог подумать, что в них столько крови? Я освободила тебя, отец. Я сняла с тебя кровь. Если бы он не напоминал мне так моего отца, когда он спал, разве я когда-нибудь сделала бы это…

– Нет! – воскликнул Каридан голосом, полным ужаса. – Ты мне ничего не должна! Тебя не коснулось то, что я сделал, ты еще даже не родилась тогда! Я хотел, чтобы ты осталась чистой…

– Бальзам! Я дам тебе его! Ты в безопасности, никто не сможет тронуть тебя! Видишь, Банко здесь, видишь, Цезарь – даже он не может тебя тронуть. В этом замке прекрасные кресла.

Кирк вышел на сцену, краем глаза наблюдая за сотрудниками службы безопасности. Дайкена, казалось, заворожило действо в дымке, но его оружие все также было направлено в цель.

– Хватит, – сказал Кирк. – Оба идемте со мной.

Каридан повернулся к нему, разведя руками.

– Капитан, – сказал он. – Постарайтесь понять. Я был солдатом великой цели. Были вещи, которые оказалось необходимо сделать – тяжелые вещи, ужасные вещи. Вы знаете цену этому; ведь вы тоже капитан.

– Прекрати, отец, – сказала Ленора до странности рассудительным голосом. – Здесь нечего объяснять.

– Есть что. Убийство. Побег. Самоубийство. Сумасшествие. И цена все равно недостаточна; погибла и моя дочь.