— Вот этот, — сказал он, разгибаясь. — Этот мотоцикл был там. Заднее колесо, со всеми его огрехами — просто один к одному с отпечатки в той деревне.

Шустов сделал попытку нагнуться и посмотреть сам, но только скривился от боли. За него это сделали Шаврин и Косарев.

— Ну, что там? — поинтересовался Шустов.

— Именно так, Сергей Сергеевич, — огорчил его Косарев. — Похоже, это ваш сын поджог дом в Синевке.

— Да на хрена это ему надо?! — спросил Шустов. Лицо его начало наливаться кровью. — Он что, совсем еб…, козел!

— Это мы у него спросим, — согласился Косарев. — А пока — как нам его сейчас найти?

— В школе он должен быть. А так — хрен его знает.

— Что так? — спросил Косарев.

Шустов снова махнул рукой.

— Не любит он у меня учиться. Весь в меня. У меня в его годы тоже одни мотогонки были на уме. Тащил я его, тащил из класса в класс, да видно — все бестолку.

Шустов погрузил свое изломанное тело в «Джип» и они поехали в школу, где учился младший из семьи мотогонщиков. Увы, его там не оказалось. Как пояснила классная руководительница, его сегодня вообще не было на уроках.

— А вы поищите его в "Галактике", — на бегу предложил один из одноклассников Сашки.

«Галактика» была компьютерным клубом в ста шагах от школы. Кто-то, видно, из его друзей успел позвонить Шустову-младшему, и они столкнулись с ним на крыльце. Видно было, что парень явно бежал. Отец тут же схватил его лацкан куртки.

— Это так ты учишься, да?! Так учишься!?

— Да я покурить отходил! За угол! — заорал Сашка.

Он совсем не походил на отца, высокий, симпатичный, черноволосый.

— Я тебе дам покурить! С утра куришь, что ли?! — Хрипел Шустов.

Он замахнулся, было, на сына кулаком, но тут же скривился от боли.

— Скажи спасибо, что не могу тебе счас всыпать.

— Сергей Сергеевич, вы так убьете его, а нам он нужен живым, — чуточку пошутил Косарев.

Шустов неодобрительно покосился на шутника, но потом отпустил сына.

— Берите его, делайте с ним что хотите.

Он спустился с крыльца и двинулся к своему «Джипу». Косарев опешил. Такое отношение к собственному чаду он встречал впервые. Даже завзятые алкоголики и то как-то пытались выгородить своих детей.

— Уважаемый, вы куда?! — крикнул он в след Шустову. — Нам все равно с вами встречаться. Без вас мы его даже допросить не можем, не имеем права.

Шустов зло сплюнул, и спросил: — Куда ехать?

— На Проспект, в третье отделение милиции.

— Хорошо.

Они по ходу дела забросили криминалиста в отдел, Шаврин так же выскочил из машины.

— Я счас! — сказал он на ходу.

Пока он говорил у подъезда с каким-то толстым гражданином, Косарев развернулся лицом к Шустову-младшему, и сказал: — Запомни, пацан: преступление, совершенное в одиночку карается законом меньше, чем совершенное группой лиц. Даже двое — это уже банда. А если скажешь, что действовал из хулиганских мотивов, то можешь получить и условно.

Колодников был доволен задержанием поджигателя. Пока Шаврин допрашивал Шустовых, Андрей озадачил Косарева.

— Так, Георгий, с тебя свидетельские показания по этим мотогонщикам. Напишешь, потом оформим, будто это я тебя опрашивал. Надо еще кого-то к Мазурову послать, в больницу, его опросить.

— Можно я сам схожу к нему? Апельсинчиков куплю, — попросил Косарев.

— Да сходи. Привет передавай.

Перед уходом Косарев сунулся в кабинет Шаврина.

— Да что ты мне там давал?! — орал на отца сын. — Мне даже на игры не хватало!

Отец в долгу не оставался.

— Нет, тебе что, пятихатки в день на игрушки не хватало?! Я что тебе, ёб… твою мать, Абрамович!…

Косарев заскочил на рынок, купил килограмм апельсинов, и пошел в больницу. Увы, оказалось, что Мазуров уже ушел из больницы. Тогда он поспешил к нему домой.

Подполковник в отставке был дома один, и это устраивало второго подполковника.

— Здорово, Михалыч, как здоровье? Ты чего из больницы сбежал?

— Да, чуть полегше стало, и я ушел. Не люблю я там валяться.

— А я тебе апельсинов принес.

— Лучше бы настойки из боярышника. Она мне помогает при приступах.

Косарев полез в карман, и достал пузырек с красной жидкостью.

— Ну, ты даешь, — хмыкнул Мазуров. — Мысли, что ли, на расстоянии читаешь?

— Я же знаю твои вкусы.

Когда они выпили по пятьдесят грамм, Косарев сказал: — Михалыч, можно я тебя попрошу об одной услуге?

Мазуров нахмурился.

— Какой?

— Напиши в рапорте о происшествии в Синевке, что мотоциклист был один.