— Звонка еще не было? — спросила я.

— У нас классный час, сегодня мистер Мортон ведет.

Тут все стало ясно. Мистер Мортон вечно приходил с похмелья и на первом уроке просто отдавал концы. Он никогда не устраивал перекличку.

— С чего это тебя наверх понесло?

— Забирайся — посмотришь. — Он выпрямился; голова и плечи скрылись из виду.

На это еще надо было решиться.

— Залезай, Сюзи.

Меня потянуло на подвиги; вернее, я сделала вид, будто мне все нипочем. Поставила ногу на нижнюю ступеньку лесов и ухватилась за перекладину.

— Вещи не оставляй, — посоветовал Рэй.

Прихватив сумку, я стала неловко карабкаться наверх.

— Давай помогу. — Он подхватил меня под мышки, и я смутилась, хотя на мне была теплая куртка.

Свесив ноги вниз, я осталась сидеть на краешке верхнего яруса.

— Так не пойдет, — сказал он. — Еще увидит кто-нибудь.

Я поджала ноги под себя, как он сказал, и только тогда посмотрела ему в глаза. И почувствовала себя полной идиоткой — зачем я туда полезла?

— Долго собираешься тут сидеть? — спросила я.

— Пока английский не кончится.

— Мотаешь английский! — возмутилась я, как будто он, по меньшей мере, ограбил банк.

— Я ходил в Королевский Шекспировский театр на все спектакли, — сказал Рэй. — Чему эта овца может меня научить?

Мне стало обидно за миссис Дьюитт. Если обзывать ее овцой — тоже подвиг, то это без меня.

— «Отелло» мне понравился, — неуверенно сказала я.

— Да что она смыслит? Разглагольствует с умным видом, вот и все. У нее что мавр, что «Чернокожий, как я» [3] — никакой разницы.

Рэй был умный. Да к тому же индус, а приехал из Англии; по меркам Норристауна — настоящий инопланетянин.

— Тот чудак, который его играл в кино, прикольно смотрелся в черном гриме, — вспомнила я. — Сэр Лоренс Оливье. [4]

Мы помолчали. Звонок возвестил окончание классного часа, а через пять минут прозвенел второй звонок, и это значило, что мы должны быть на первом раже, в классе миссис Дьюитт. С каждой секундой, которая отдаляла нас от этого звонка, меня все сильнее охватывал жар, а Рэй все дольше задерживал на мне свой взгляд, от которого не укрылись синяя куртка с капюшоном, болотного цвета мини-юбка и теплые колготки в тон. Приличная сменная обувь лежала у меня в сумке, а на ногах были сапоги под замшу, отороченные по верхнему краю и боковым швам требухой грязного искусственного меха. Знать бы, что мне предстоит главное романтическое свидание в моей жизни, я бы подготовилась — хотя бы мазнула губы землянично-банановым бальзамом для поцелуев.

Я почувствовала, как Рэй подался ко мне, и от этого движения под нами скрипнули доски. «Он из Англии», — вертелось у меня в голове. Его губы оказались совсем близко, и доски застонали. У меня все поплыло перед глазами в ожидании первого поцелуя, и вдруг до нашего слуха донесся какой-то шум. Мы так и похолодели.

Как по команде рухнув навзничь, мы с Рэем уставились в хитросплетение проводов и арматуры. Дверь распахнулась, и за кулисы вошел мистер Питерфорд в компании с учительницей рисования — мы узнали обоих по голосам. С ними был кто-то третий.

— На первый раз мы не будем применять дисциплинарные меры, но впредь спускать не намерены, — говорил мистер Питерфорд. — Мисс Райан, вы принесли материалы?

— Принесла.

Мисс Райан прежде работала в католической школе; ей предложили у нас в «Кеннете» должность методиста по художественному воспитанию после того, как у ее предшественников, парочки бывших хиппи, взорвалась печь для обжига керамики. У нее на уроках мы сначала делали какие-то идиотские опыты с расплавленным металлом и комьями глины, а потом без конца рисовали с натуры деревянные фигурки в неестественных позах, которые она расставляла в классе перед началом занятий.

— Что задавали, то я и делала, — проговорила Рут Коннорс.

Я узнала ее по голосу, и Рэй тоже. Нам всем сейчас полагалось быть на уроке английского у миссис Дьюитт.

— Вот этого, — произнес мистер Питерфорд, — вам не задавали.

Рэй, протянув руку, стиснул мои пальцы. Мы оба поняли, о чем речь. На днях в библиотеке ходила по рукам ксерокопия ее рисунка, и когда она попала к мальчишке, стоявшему перед каталогом, библиотекарша выхватила у него листок.

— Если мне не изменяет память, — процедила мисс Райан, — у наших анатомических моделей груди отсутствуют.

Изображенная на рисунке женщина лежала на спине, закинув ногу на ногу. Она ничем не напоминала деревянную фигурку с конечностями на шарнирах. Это была настоящая женщина, и ее прорисованные углем глаза — то ли по замыслу, то ли по случайности — горели таким вожделением, что кому-то из ребят становилось стыдно, а кому-то в кайф.

— Нос и рот тоже отсутствуют, — сказала Рут, — но вы сами сказали: проработать лицо.

Рэй опять сжал мне руку.

— Не умничай, — отрезал мистер Питерфорд. — У фигуры такая поза, что Нельсон сразу потащил этот рисунок на ксерокс.