— Думаю, да, — ее голос, был все еще сиплым, без сомнения, из-за страха.

Ну и вот… я не мог оставить ее.

Даже если бы ей не грозила постоянная опасность, по причине, приводящей меня в бешенство — просто злая шутка, которую вселенная сыграла со мной — даже если бы я целиком и полностью уверился, что Белла была бы в полной безопасности в мое отсутствие, я не смог бы оставить ее в одиночестве, в темноте.

Она, должно быть, очень напугана.

И все же сейчас я был не в том состоянии, чтоб успокаивать ее — при том, что я знал, как можно этого достигнуть — я не сделал этого. Конечно же, она ощущала те волны жестокости, которые отходили от меня, это было очевидно. И боюсь, я напугаю ее еще сильнее, если не смогу загасить жажду, закипающую во мне.

Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом.

— Прошу, расскажи что-нибудь, — умолял я.

— Прости, не поняла, что ты имеешь в виду?

Моего самоконтроля только и хватило на то, чтобы объяснить, что мне нужно.

— Поболтай о чем угодно, бессмысленном, просто, чтоб я успокоился, — объяснил я все еще сквозь зубы. Только факт, что она нуждалась во мне, держал меня здесь, в автомобиле. Я мог услышать мысли того негодяя, его разочарование и возмущение… Я знал, где смогу его отыскать… Я зажмурился, желая не видеть этого…

— Хм-м… — Белла колебалась. Я так понял, она пыталась осмыслить то, о чем я ее попросил.

— Я собираюсь боднуть машину Тайлера Кроули, завтра перед школой? — Бела произнесла это так, будто задавала вопрос.

М-да уж… — это было именно то, в чем я нуждался. Конечно, это именно в духе Беллы — придумать что-то эдакое, неожиданное. И как всегда, угроза, сорвавшаяся с ее губ, была какой-то веселой — смешной до безобразия. Если бы меня не одолевало желание убить, то я бы просто расхохотался.

— Зачем? — прорычал я, вынуждая ее снова заговорить.

— Он разболтал всем вокруг, что идет со мной на танцы, — сказала она голосом, вмещавшим в себя храбрость маленького тигренка.

— Или он законченный безумец, либо, как вариант, он пытается довести до конца то, что чуть не убило меня в последний раз… думаю, ты помнишь, о чем я, — сухо заметила она — его тонкий намек на приглашение — так или иначе правильный способ добиться этого. Таким образом, у меня, как у особы, подвергшейся с его стороны смертельной опасности, он пытается просить прощение и загладить свою вину. Мне совершенно не нужны враги, и возможно Лоурен отстала, если бы он оставлял меня в покое. Вот именно поэтому я думаю, что мне придется подрезать его «Сентру», — она задумчиво продолжила. — Если у него не будет машины, то он никого не сможет пригласить…

Было занимательно наблюдать, как превратно она воспринимала многие вещи. Упорство, проявляемое Тайлером, не имело ничего общего с тем несчастным случаем. Она, похоже, совсем не понимала смысла того внимания, которым пользовалась у парней в школе. Разве она не видела, что со мной твориться то же самое?

Аха, сработало. Умственные процессы, творившиеся у нее в голове, всегда были такими захватывающими. Контроль над самим собой вернулся, я стал осознавать, кое-что кроме мести и мучений…

— Я слышал об этом, — сказал я ей. Она прекратила говорить, а я нуждался в ее продолжении рассказа.

— Слышал? — спросила она недоверчиво. После чего ее интонации стали более сердитыми.

— Если он будет парализован от шеи и ниже, он, опять же, не сможет пойти на балл.

В некотором роде я пожалел, что не могу попросить ее продолжать свой рассказ о смертельной угрозе и членовредительстве. Возможно, это был бы не лучший способ, выбранный ею, чтоб успокоить меня. Что же до ее слов — в данном случае это просто сарказм, гипербола — напоминание того, в чем я отчаянно нуждался в этот момент.

Я вздохнул, и открыл глаза.

— Полегчало? — робко поинтересовалась Белла.

— На самом деле, не очень.

Нет, я действительно успокоился, но лучше от этого не стало. Я только что осознал, что не могу убить монстра по имени Лонни, при том, что это было самым сильным желанием. Почти.

Единственной вещью в этот момент, которую я хотел больше, чем предаться правосудному убийству, была эта девушка. И, несмотря на то, что я не мог ей обладать, одной мечты о такой возможности было достаточно, чтоб удержать меня от смертельной гонки сегодня ночью — в независимости от того, насколько защищенной такая вещь могла бы быть.

Белла заслуживала лучшего, убийца ей ни к чему.

Я провел семь десятилетий, пытаясь быть чем-то другим — чем-то кроме убийцы. Все те годы усилий не могли сделать меня достойным девушки, сидящей сейчас рядом. И все же, я чувствовал, что, если бы я возвратился к той жизни — жизни убийцы — всего на одну ночь, путь к ней был бы потерян навсегда. Даже если бы я не выпил их кровь — даже если бы мои глаза не окрасились сверкающей краснотой — разве не ощутила бы она изменений во мне?

Ради неё я старался стать лучше. Конечно, это было невозможно. Но я буду продолжать пытаться.