— За исключением лишь одного, — подправил её я. — Но это гипотетически.

Она подавила улыбку — моя неопределенная честность понравилась ей, после чего продолжила:

— Хорошо, тогда так. Как это должно работать? Есть ли какие-то пределы? Как бы тогда… этот кто-то… находил кого-то, да еще в определенное время? Как бы он узнал, что она была в беде?

— Гипотетически?

— Определенно, — она поджала губы, а карие глаза стали очень сосредоточенными.

— Возможно, — я колебался. — Если… этот кто-то…

— Будем звать его «Джо», — предложила Белла.

Её энтузиазм меня порадовал. Она действительно думала, что правда лучше всего? Если мои тайны были столь безобидными, зачем бы я держал их в секрете?

— Договорились, пусть «Джо», — согласился с ней я. — Если бы Джо был более внимательным, то подобрал бы ещё более подходящее время, — я покачал головой, подавив мысленную дрожь от того, как близко сегодня я был к тому, что бы опоздать. — В таком маленьком городишке только ты умудряешься попадать в неприятности. Ты бы испортила криминальную статистику лет на десять.

Она надула губы, и уголки осунулись:

— Мы говорили о гипотетическом случае.

Её раздражение меня позабавило.

Ее губы, ее кожа … Они выглядели настолько мягкими. Я хотел коснуться их. Мне хотелось кончиком пальца загладить морщинку, пролегающую между ее бровей. Это было невозможно. Мое прикосновение было бы ей неприятно.

— Да, точно, — отозвался я, возвращаясь к беседе прежде, чем я полностью погрузился бы в мрачные размышления. — А тебя мы назовем «Джейн»?

Она наклонялась ко мне через стол, в ее широко открытых глазах больше не было места шуткам и раздражению.

— Как ты узнал? — она спросила с напором, понизив голос.

Должен ли я раскрыть ей правду? И, если да, то какую ее часть?

Я хотел открыться ей. Я хотел заслужить доверие, которое я все еще мог видеть в её глазах.

— Мне ты можешь довериться, — прошептала она, вытягивая одну руку вперед, как будто желая коснуться моих рук, покоившихся передо мной на столе.

Я отодвинул их от неё — мне была ненавистна сама мысль о её реакции на мою холодную каменную кожу — и она убрала свою руку.

Я знал, что мог ей доверять, и быть уверенным в сохранности своих тайн; она целиком и полностью этого заслуживала. Но я не мог доверить их ей, так как не был уверен, что она не придет от них в ужас. А тайны, определенно, должны были напугать ее. Правда была ужасной.

— Не знаю, есть ли у меня теперь вообще выбор, — пробормотал я. Мне припомнилось, как я когда-то поддразнивал ее, называя — «исключительно невнимательной». Тем самым оскорбив ее, если я правильно прочитал это по ее лицу. В конечном итоге, я мог исправить эту единственную несправедливость:

— Белла, я был не прав — ты гораздо более наблюдательна, чем я ожидал.

И, хотя она не осознавала, я уже дал ей много зацепок. Она ничего не пропустила.

— Я думаю, ты во всем был прав, — сказала она, улыбаясь и тем самым дразня меня.

— Зачастую, так оно и есть. — Это было совершенно обычным делом, знать, что должен делать. Я всегда был уверен в выбранном мной пути. А теперь все было таким разрозненным и беспорядочным.

И все же, я не хотел ничего менять. Мне не нужна жизнь, не имеющая смысла. Пусть этот беспорядок будет, если он значит, что у меня есть шанс быть с Беллой.

— По поводу тебя, Белла, я еще кое в чем допустил ошибку, — я продолжал, выбрав другую тему:

— Ты не магнит, притягивающий несчастные случаи — это не достаточно широкое понятие. Ты — магнит для неприятностей. Если, в радиусе десяти километров, будет что-то опасное, то оно неизменно найдет тебя.

Почему ее? Что она сделала, чтобы заслужить подобное?

Лицо Беллы снова посерьезнело:

— Себя ты тоже считаешь опасным?

В ответе на этот вопрос четность была важна как никогда.

— Определенно да.

Она немного сузила глаза — теперь без подозрения, но с большим интересом. Она снова потянулась рукой через стол, медленно и целенаправленно. Я отодвинул свои руки на расстоянии сантиметра от нее, но она проигнорировала это, решив дотронуться меня. Я задержал дыхание — на этот раз не из-за ее аромата, а из-за внезапного, подавляющего напряжения. Страх. Моя кожа внушит ей отвращение. Она убежит прочь.

Она слегка провела кончиками пальцев по тыльной стороне моей руки. Жар от ее, столь нежного прикосновения, не походил ни на что, что я когда-либо чувствовал прежде. Это было практически настоящее наслаждение. Практически, за исключением моего страха. Я следил за ее выражением, пока она ощупывала холодный камень моей кожи, все еще затаив дыхание.