Шрифт:
— Нет, она учительница географии… Мы с нею давно знакомы, и она постепенно вошла в курс. Сейчас она во многом разбирается. Она мне подала идею отливки центробежным способом двухслойных труб.
— Не знаете, она замужем?
— Да, она была женой начальника технического управления. Не знаю, как у них сейчас. По-моему, они разошлись.
— А у вас на какой почве знакомство?
— Мне кажется, что она ко мне немного… неравнодушна.
— А как вы к ней относитесь?
— У меня к ней сложные чувства. Иногда мне кажется, что и я… Например, сегодня, когда мы прощались.
— Так… — Абросимов окутался голубым облаком дыма и, нажимая подбородком на руку с папиросой, спросил между прочим и весь напрягся: — У вас с нею не было половой связи? Извините, в нашей работе приходится иногда прикасаться…
Дмитрий Алексеевич затянулся папиросой, помолчал и сухо ответил:
— Нет.
И Абросимов, склонив голову набок, заскрипел пером. «Что ему нужно?» подумал Дмитрий Алексеевич.
В эту минуту открылась дверь и в кабинет, держа руку в кармане, степенно вошел пожилой, добродушный майор с желтоватым, водянистым лицом начальник Абросимова. Он любил лично принять участие в допросе и всегда путал карты капитану — вспугивал его голубей. Вот и сейчас он подошел к Абросимову и через его плечо стал читать протокол допроса.
— Темнишь, Лопаткин, темнишь, — сказал он, выходя из-за стола.
Абросимов побледнел и двинул ноздрями. Дмитрий Алексеевич сощурился, посмотрел на майора с холодным любопытством и ничего не сказал.
— Да, — сказал майор и прошелся по кабинету. — Не годится, Лопаткин, государственную тайну разглашать. Враг только и ждет, чтобы такие вот… Которые свои личные интересы ставят превыше государства.
«Вот оно что-о-о!» — подумал Дмитрий Алексеевич.
— Но ведь она же соавтор! — закричал он.
— Брось ты, Лопаткин, вола вертеть, — сказал майор. — Небось щупача ей каждый день устраивал. Порисуешь часок-другой — и щупача! Давай, Абросимов, нечего церемониться с ними. А то они тебе наговорят здесь…
Когда он ушел, Абросимов некоторое время помолчал, как бы приходя в себя. Потом посмотрел на Дмитрия Алексеевича.
— Вы были предупреждены о том, что работа ваша секретная?
— Был. Но я считаю, что авторы в силу своего положения не могут не знать того, над чем они работают.
— Опять авторы. Значит, вы настаиваете на том, что Дроздова является вашим соавтором?
— Совершенно верно! — подтвердил Дмитрий Алексеевич.
— …И что между вами не было физической близости…
— Нет, не было, — солгал Дмитрий Алексеевич.
Если в первый раз он скрыл правду, чтобы защитить Надежду Сергеевну, то сейчас он уже защищал себя. "Сказать «да» — значит, нужно к этому короткому звуку присоединить еще трехчасовой анализ наших отношений, думал он. — А капитану требуется только этот, короткий звук «да», «нет». Пусть будет лучше «нет».
Между тем капитан закончил протокол и, положив его перед собой, доставая новую папиросу, стал читать его вслух. Все было записано очень точно, и Дмитрий Алексеевич подписал протокол внизу каждой страницы.
— Можно идти? — спросил он.
— Подождите минутку в коридоре, — сказал следователь.
Он вышел вслед за Дмитрием Алексеевичем, запер кабинет и, стуча сапогами, ушел в дальний конец коридора. Через полчаса он вернулся, держа в руке белую бумажку.
— Зайдите, — сказал он, отпирая кабинет.
И когда Дмитрий Алексеевич сел на свое место у стола, следователь стоя сказал ему:
— Мы берем вас под стражу. Вот постановление — прочитайте!
Дмитрий Алексеевич взял постановление, стал его читать: «Учитывая, что подследственный Лопаткин Д.А., находясь на свободе, может скрыться от суда или помешать раскрытию истины…»
— Понятно вам постановление? — сказал следователь. — Распишитесь.
Дмитрий Алексеевич послушно расписался. Следователь пристально посмотрел на него.
— Не здесь, а здесь, вот видите — черта…
И Дмитрий Алексеевич послушно расписался еще раз. Он сразу стал каким-то тихим, чуть согнулся, чуть побледнел. Но его не тюрьма испугала нет. Он словно поднялся на гору и смотрел сквозь эти стены на внезапно открывшиеся новые дали. Там вилась, уходя к новым горизонтам, все та же дорога, и на ней маячили новые, далекие столбы…
— 6 -
Надежда Сергеевна получила повестку в тот же день, что и Дмитрий Алексеевич. Конверт был вручен ей тем же солдатом в мокрой от дождя шинели, и, прочитав о том, что ей надлежит явиться в военную прокуратуру, Надежда Сергеевна за полгода в первый раз решила сама заговорить с мужем. Когда Леонид Иванович приехал на обед и уселся один за большим столом (теперь он обедал один), Надя вошла к нему и положила перед ним повестку.