— Сам проверю.

— И колесные пушки осмотри. Поставят если ломовозных лошадей в упряжи, их и рысью даже не расшевелишь. Лучше пару лишних в упряжке иметь, но ходких чтобы. Ногайские кони под это дело сгодятся. Это тоже, князь, твоего догляду дело. Накажи воеводе-пушкарю, чтоб готов был верст по тридцати, а то и сорока в день осиливать. А при нужде и больше того.

Время немалое, стараясь не забыть самой мелкой мелочи, держали совет верные помощники главного воеводы. А когда, казалось бы, не осталось уже ничего стоящего их внимания, князь Михаил Воротынский попросил последнего совета.

— Государь указал мне первых и вторых воевод на полки представить загодя. Сам определил лишь на Опричный, на гуляй и большой огненный наряд.

— Тебе, князь, важнее всего Правая рука, как я понимаю, — первым начал дьяк Логинов. — Ему почин класть в первом бою, ему крымцев за нос водить. Вот мой тебе совет по этому полку, князь: первым воеводой полка Правой руки ставь боярина Федора Шереметева, вторым у него — князя Никиту Одоевского.

— Князя Одоевского в свой полк хотел взять…

— В Правой руке он лучшую службу сослужит.

— Принимаю.

— Меня, князь, поставь на речную рать.

— Ишь ты. Совладаешь ли? — усомнился Двужил, чем весьма смутил Логинова.

Князь, увидев это, поторопился с ответом:

— Думаю, не оплошает. Быть тебе, дьяк Логинов, воеводою речной рати. Добрых вожей [233] подбери и — с Богом. На том Совет закончен. Теперь, засучив рукава, беритесь каждый за свое дело. Сразу же после Благовещения выступаем. Кажется, много еще до Благовещения времени, только оно ой как летит. Оглянуться не успеешь — вот тебе и ыарток приказал долго жить.

Через несколько дней после совета князь Михаил Воротынский еще раз поехал в приокскую крепость, хотя всю местность у Серпухова знал хорошо. Он окончательно решил Большой полк разместить не на привычном стане, а укромно. Лишь малую часть полка оставить в самом городе, но видимость создать такую, будто стан полковой там, где привычно ему вот уже многолетие, но на сей раз обосновался только в самом городе по якобы малочисленности полка. Чтобы ввести в заблуждение крымских лазутчиков, князь решил внести еще и такое изменение: выдвинуть полутысячу на самый берег Оки близ устья Нары в спешно отрытых посохой бороздах с редкими раскатами для орудий и легким тыном перед бороздами.

Расчет прост: прознает Дивей-мурза, что весь Большой полк в Серпухове, посоветует Девлет-Гирею оставить у крепости тумен либо два и осадить, не штурмуя, а лишь встречать вылазки, всем же остальным войскам двигаться к Москве без остановок. Это-то и нужно. Пусть двигается. Изгоном не сможет, ибо велик у него обоз с несколькими сотнями правителей городов Земли Русской, советниками и прислугой для самого хана, который намеревается обжить Кремль, сделав его своим ханским дворцом. В общем, если все передумать до мелочей, времени хватит, чтобы, собрав веки рать в единое ядро, двинуться за крымцами на один дневной переход до самого до того места, какое выберет Никифор Двужил для сечи.

И вот тут начнется самое важное: ударить крымцев с тыла, посечься для видимости и, отступая в полной якобы панике, вывести ворогов на гуляй-город. Польза двойная: тумен либо два, какие устремятся за русским полком, получат изрядно по зубам, и, чтобы оправдаться перед ханом и не быть казненными за трусость, вдвое или даже втрое преувеличат силы русской рати, что, вероятней всего, смутит хана. Он-то будет считать, что главные силы осаждены в Серпухове.

«Важно соблюсти полную тайну замысла до последнего мига, — думал Михаил Воротынский, — очень важно».

Однако главная цель поездки была не в том, чтобы выбрать место на берегу для заслона да ловчее пустить пыль в глаза, будто весь наличный состав полка в Серпухове, — главное, настроить сам Серпухов на готовность к обороне собственными силами, но чтобы не раскрыть этого главного.

«Нужно так повести дело, чтобы вооружились бы хлебопашцы окрестных сел и деревень, пополнив силы Серпухова».

Еще князь намеревался побывать в монастырях, дабы и они не остались сторонними на&людателями в предстоящем испытании на прочность. Монахи никогда не прятались, как улитки, за своими стенами, но на сей раз им придется не только держать осаду, но и тревожить крымцев. Основательно тревожить, создавая впечатление многочисленности рати, укрывшейся в монастырях.

Ловко стояли монастыри, являясь как бы первой линией обороны Серпухова. Владычень по одну сторону Нары, Высоцкий — по другую. И так предусмотрительно было выбрано место, что с одного бока каждого из них — река, с другого — густые боры, запретные для любой рубки многие десятилетия, оттого густые, труднопроходимые, особенно для конной рати, засады же в борах можно иметь на каждом шагу.

Первым для посещения князь Михаил Воротынский избрал Владычень монастырь, ибо бывал в нем прежде не единожды и даже вносил знатные вклады, особенно крупный на помин души отца, скончавшегося от позора, учиненного над ним Овчиной-Телепневым. Как и рассчитывал князь-воевода, настоятель встретил его радушно и даже предварил его вопросы: