Пока же Казань ликовала, в стане русском наступило еще большее уныние, ибо посланные по селам Горной земли продовольственные отряды воротились без поживы и с большими потерями, попав в засады, поставленные Япанчей и Шипаком на всех дорогах.

Да, почешешь затылок, прежде чем найдешь выход. Одно остается: огореть полуголодом несколько дней, пока не начнут поступать из-за Волги запасы. Но Бог смилостивился над россиянами: ночью, во время вылазки от Аталыковых ворот, один из казанских смельчаков в самом начале схватки притворился мертвым, а когда резня утихла и татары, нанеся урон своему противнику, скрылись за ворота, притворщик тот, назвавшись мурзой, попросил доставить его к самому царю.

Чего ж не доставить, коль скоро просится басурманин. Глядишь, польза какая выйдет из этого.

И в самом деле, польза от перебежчика мурзы Камая оказалась великой. Перво-наперво поведал он, что у ворот Hyp-Ал и есть тайный ход, оттого ворота те зовутся еще и Тайницкимй, по ходу тому посылают гонцов к ополченной черемисе и получают от них вести. Это кроме того, что со стен и из лесов передают особые знаки друг другу. Одно в том известии было неладно: мурза не могуказать, где тот тайный ход. Не знал.

Сообщил мурза еще одно, не менее важное: прошлой ночью ушло через тайный ход посольство к ногаям, чтобы звать их на помощь.

Рассказал мурза и об остроге, построенном в пятнадцати верстах от Казани в лесу, на крутом холме. Туда ушли князья Япанча и Шипак, да еще примкнул к ним со своей дружиной арский князь Эйюба. Это они налетели на стан и корабли во время вылазки. Теперь ждут удобного момента, чтобы повторить все, но с большим успехом. Но главное, отряды их непременно ударят с тыла, когда русские полки пойдут на крепость. Это их важнейшая задача. До этого будут лишь тревожить русскую рать, надеясь на счастливый случай, который вдруг поможет захватить стан. Мурза обещал сам показать путь к острогу.

Посоветовал он еще и Арск осадить, если не удастся его взять.

Сказал он и о стреле, посланной через стену с отпиской, отчего в восторг пришла Казань, ликует. Сеид Кул-Шериф, князья Аталык, Ислам, Аликей, Кебек, Дербиш, но особенно Чапкун, гоголем ходят, народ вдохновляют, лишь хан Едыгар хмур и тревожен: немило ему праздновать, он хотел бы отворить ворота, но Чапкун и его сторонники не позволяют этого сделать.

Сведения важные. Очень важные. Царь тут же собрал ближайших бояр и воевод, чтобы сразу определить, как поступать дальше. И решили, не мешкая, послать на острог в лесу арском князей Александра Горбатого-Шуйского [165] и Андрея Курбского [166] с тридцатью тысячами конных и пятнадцатью тысячами пешцев. Дать им с собой несколько пищалей, что на колесах, подчеркнув, чтоэто станет добрым боевым испытанием детищу русского литейного мастера.

Покончив с острогом, захватить Арск, а уж после того оставить на всех дорогах, что идут от Ногайской Орды, крупные заслоны с тынами крепкими на тот случай, если ногаи пошлют Казани помощь.

И еще повелел царь Иван Васильевич тайный ход разведать, втиснуть в него мешки с порохом и взорвать. Исполнить это предстояло Ертоулу и пушкарям во главе с боярином Морозовым.

— А Казань, что ж, пусть Казань ликует, коль скоро бес ее попутал, — окончил совет царь Иван Васильевич. — Изменника бы узнать! — посуровел лицом, глаза гневно глядят. Еще не пересилив себя, приказал: — Все. Исполняйте всяк свой наряд.

— Дозволь, государь? — поспешил боярин Морозов. — Сдается мне, Казань утихомирить есть резон.

— Каким образом, — сурово спросил царь, недовольный тем, что боярин идет поперек его слова. Раз велел он, государь, идти, стало быть — покидай шатер.

А Морозов вроде бы не заметил, что к прежнему цареву гневу добавился новый, отвечал спокойно:

— Тур выше стены срубить на пару дюжин пушек и в город ядра кидать.

Мгновенно изменилось настроение царя. Воскликнул тот восторженно:

— Умница ты разумница! Бери посоху, сколько потребно, и руби свой тур! Меж Арских и Ханских ворот поставишь. Пищальников и самострелыциков из Большого полка на туре посадить можно. Вот потеха будет. Всем потехам потеха.

С раннего утра повеления Ивана Васильевича начали спешно воплощаться в жизнь: ратники, коим был определен поход, готовились к нелегкому пути; лазутчики, чьим проводником вызвался быть сам мурза Камай, поспешили разведать место острога; казаки и ратники Сторожевого полка принялись искать тайный ход; посоха — рубить туры. Но если без потерь и происшествий вернулись лазутчики, и воеводы, наметив пути и порядок сечи, Двинули своих ратников на острог; если посошники застучали привычно топорами, наращивая венец за венцом, и хотя тур был необычен как по величине, так и высоте, дело у плотников спорилось; то тайный ход у ворот Нур-Али найти никак не удавалось, и вечером, когда отчаявшиеся ратники и казаки стали уже сомневаться, а существует ли он вообще, кто-то из них предложил подкопаться под стену, затем пойти подкопом вправо и влево — если есть тайный ход, какой-либо из усов на него выведет.

Царь одобрил идею, велел Ертоулу и посохе рыть подкоп, начав его за Даировой баней, чтобы со стены не углядели бы работ. Грунт оказался податливым, без большого труда докопались проходчики до стены, и только прорыли саженей пять вправо, как услышали голоса — кто-то уходил из крепости.

Заманчиво было докопаться до тайного хода, но воевода Ертоула князь Дмитрий Микулинский рассудил иначе: затащить в подкоп пороху несколько мешков и взорвать его. От взрыва напрочь завалится тайный ход, и не придется в нем мечи скрещивать, кровь лить.