— А я слышал, что после малярии мы все станем стерильными.

— Моя не понимать слова бледнолицых.

— Детей у тебя не будет, врубился?

— Моя и так никогда не иметь детей. Моя скво их иметь.

— Да пошел ты...

— А вообще я бы не отказался немедленно проверить это утверждение.

— Может, в картишки перекинемся?

— Полегче, Элкью, ты и так задолжал мне шесть миллионов триста тысяч четыреста восемь долларов и два цента.

— Тогда я поставлю мост Золотые ворота против этих денег.

— А я ставлю крейсер «Южная Дакота».

— Отвечаю заводами Форда и добавляю все свои бордели в Южной Каролине.

— Дэнни, он наверняка блефует.

— Братва! — К нам, запыхавшись, подбежал Непоседа. — Горячую жратву привезли!

— Иди ты!

— Горячую? Это как?

Впрочем, нашего остроумия хватило ненадолго, и мы ринулись к кухне. Там действительно выдавали горячую кашу с мясом и даже свежие груши.

— Набрав полные котелки, мы вернулись к своим окопам и принялись за ужин. Горячая пища — это как раз одна из тех немногих вещей, которые могут поднять настроение солдату.

— Прошу прощения, Мак, но не могли бы вы добавить капельку соуса в мой бифштекс?

— Не забудь заказать икры, корешок, и, кстати, передай мартини на наш столик.

— Кто же пьет мартини с бифштексом, баран?

— Прошу всех обратить внимание на виртуозное владение ложкой, — призвал Элкью.

Все с интересом обернулись к нему. Джонс зачерпнул ложкой кашу и, отогнав рой мух, быстро сунул ее в рот. Секунду он сидел неподвижно, а потом выплюнул изо рта муху.

— Только одна! Что вы на это скажете? А через пару дней я вообще смогу есть, не проглотив ни единой мухи.

— Хвастун. Это невозможно.

Энди смачно пришлепнул москита и с отвращением бросил его на землю.

— Мухи еще ладно, но комары здесь такие здоровенные, что я рискую остаться голодным.

— А я вот слыхал, что пару дней назад два комара сели на аэродром подскока, так механики заправили в них сотню галлонов бензина, прежде чем поняли, что это не бомбардировщики.

— Это что, — вмешался Эрдэ, облизывая ложку. — Пара комаров села на меня вчера ночью. Один из них повернул мой дог-тэг [13] и говорит: «Опять вторая группа крови. У меня от нее страшное похмелье. Давай-ка сегодня выпьем чего-нибудь хорошего, скажем, первую группу».

— Должно быть, это те самые две сволочи, которые всю ночь изводили меня...

Автоматные очереди справа прервали наш мирный ужин. Побросав чашки с кофе, мы схватили карабины и залегли. Яростная перестрелка разгорелась выше по реке, где-то совсем недалеко от нас.

Дэнни и Ски лежали за большим кустом и напряженно вглядывались в высокую, колыхающуюся под ветром траву.

— Смотри. — Ски толкнул Дэнни локтем.

— Что?

— Вот он, ползет по траве.

Дэнни и сам уже заметил японца, пробирающегося по траве, метрах в ста от них. Настоящий живой японский солдат, который идет сюда, чтобы убивать. Зачем? Что я сделал ему? У него, наверное, тоже есть дома девушка. И у меня нет к нему никакой ненависти...

Их карабины ударили почти одновременно.

— Готов, — уверенно сказал Ски. — Ты попал в него.

Дэнни примкнул штык и медленно поднялся.

— Прикрой меня, Ски.

Японец был еще жив, но изо рта у него стекала струйка крови. Увидев Форрестера, он слабо двинул рукой, и тогда Дэнни воткнул штык в живот японца. Жуткий стон — и он затих, скорчившись в предсмертной судороге. Дэнни потянул штык на себя, но застывшие мышцы убитого не выпускали сталь штыка. Машинально, как учили, Дэнни нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Кровь и куски внутренностей брызнули Дэнни в лицо, но штык освободился. Несколько секунд он стоял, пытаясь подавить накатывающуюся дурноту и унять дрожь в коленях, потом, пошатываясь, побрел обратно, где его ждал Ски.

— Где отец Маккэйл? Его срочно требуют в штаб батальона.

— Он на минометной батарее, ведет огонь по засеченным целям. Я сейчас же пошлю за ним.

— Мак, а почему мы сегодня не продвигаемся вперед?

— Это невозможно. Армейским частям пришлось отступить.

— А что так? Напоролись на снайпера?

— На двоих. Побросали все, даже пулеметы, так улепетывали. Теперь придется затыкать дыру одним из наших батальонов.

— Почта!

Невероятно, но это был не сон. Действительно подвезли почту. Дрожащие руки, хрустящие конверты, радостные улыбки, а то и горькая усмешка на потрескавшихся губах...

"Дорогой Элкью!

Мы отдали машину в фонд армии. Жалко, конечно, но какая мелочь, если это поможет тебе поскорее вернуться домой..."

"Дорогой сынок!

Мы тут с мамой подумали и решили купить себе дом в городе. Тридцать лет на ферме — это многовато, так что, когда вернешься, ранчо будет твоим..."

"Дорогой Энди!

Мы знаем, где ты сейчас с твоими друзьями, В наших газетах много пишут о вас. Я дважды ездила к своим на ранчо. Теперь уже не так тяжело бывать там. У нас сейчас жарко, середина лета..."