Они вышли на Новый Арбат и остановились. Стаценко предложил:

— Давай съездим к моим родителям в Муром. Это, конечно, не Москва, но там своя прелесть.

— Обязательно съездим! Должна же я с ними познакомиться. На следующей неделе, хорошо?

Они уехали дневным рейсом автобуса. Вечером, уже в темноте, выбрались на автостанции Мурома. Юрий радостно вздохнул родным воздухом, подхватил оба чемодана и уверенно пошел в темноту. Ни один фонарь на улицах не горел. Даша шагала за ним с двумя сумками.

Чечня научила ее видеть в темноте и она практически не спотыкалась. Идти пришлось довольно долго. Юрий рассказывал:

— Еще один поворот и моя улица. Нагрянем, как снег на голову!

Он не захотел отбивать телеграмму. У высокого большого дома с резными наличниками остановился и поставил чемоданы у калитки:

— Вот и дошли! Родители уже заперлись, но не спят. Видишь, свет пробивается!

Он подошел к окнам и постучал в стекло: два длинных удара и короткий. В доме что-то упало. На крыльце зажегся свет и дрожащий женский голос спросил:

— Юра?..

Майор ответил и его голос тоже заметно дрожал:

— Это я, мама!

Даша услышала, как отлетают, позвякивая крючки. Калитка распахнулась и простоволосая седая женщина с плачем кинулась Стаценко на шею:

— Сыночек! Сыночек мой! Что же ты телеграмму-то не отбил? Ведь мы бы встретили! Отец спит уже. Сегодня дрова ездили заготовлять, устал.

Он обнял ее за плечи, несколько раз поцеловал:

— Мама, а я с женой приехал. Пошли в дом, познакомитесь, а то ты простынешь.

Женщина обернулась к Даше. Обняла ее и легонько подтолкнула к крыльцу:

— Проходи! У нас, извини, все по-простому, по-деревенски. Я только запрусь.

Она плакала, запирая калитку. Даша и Юрий ждали, остановившись на освещенном крыльце. Все вместе прошли в дом. Стаценко поставил чемоданы возле русской печки. Расстегнув куртку, по-хозяйски повесил на крючок, где висела и другая одежда. Забрал пальто жены и тоже повесил. Обернулся к матери и нахмурился: Ольга Игнатьевна стояла, прижав кулак к губам и сглатывая слезы смотрела на голову Даши. Заметив, что молодые смотрят на нее, выдохнула:

— Доченька, да что у тебя с головой-то? Ведь ты, как лунь белая. Да и ты, Юронька, смотрю, седеть начал. Видно несладко вам в Чечне-то этой проклятой приходилось…

Она зарыдала в голос. Даша и Юрий обняли ее с двух сторон и что-то ласково шептали, пытаясь успокоить. В темной горнице раздались шаги и мужской голос тревожно спросил:

— Мать, ты чего так рыдаешь? Опять письма перечитываешь что ли?

Дверь с матовым стеклом открылась и показался высокий седой мужчина, как две капли воды похожий на Юрия. Он замер, увидев сына, а потом пошел к нему распахнув руки для объятий:

— Юра! Уж и не чаяли дождаться!

Крепко прижал его к себе, покосившись на Дашу, спросил:

— А это, жена что ли?

Майор обернулся:

— Жена. Даша. Я ведь вам писал о ней. А это отец мой Григорий Наумович.

Свекор подошел к Даше:

— У нас в деревне родителей мужа невестка тоже отцом и матерью зовет. И ты можешь, если хочешь. Но и по имени-отчеству сойдет.

Молодая женщина улыбнулась:

— Здравствуй, папа!

Григорий Наумович обнял ее и прижал к себе. Даша в ответ обняла его за шею и поцеловала. Свекровь засуетилась, накрывая на стол, но Юрий остановил мать:

— Не суетись, мы не голодные. В автобусе с Дашей плотно поели. Чайку поставь, только в самоваре!

Разговоры затянулись далеко за полночь. Родители никак не могли насмотреться на сына. Ольга Игнатьевна спохватилась:

— Ой, Господи, да ведь вы с дороги! Спать бы давно надо, а мы все не отпускаем. Я вам в Юриной комнатушке постелю! Там тахта широкая.

Она скрылась в горнице, где сразу же зажегся свет. Григорий Наумович спросил сына:

— Отвоевали окончательно или опять уедешь?

— Отвоевали, пап! Нам этой чеченской войны на всю жизнь с Дашей хватит.

— Вот и ладно! Наверно, не в свое я дело лезу и все же спрошу: детей-то заводить думаете? Или сначала для себя жить будете?

Даша смущенно улыбнулась и опустила голову, а Юрий хмыкнул:

— Ну, ты, пап, даешь! Нам оглядеться сперва надо, к мирной жизни привыкнуть. Верно, Даш?

Жена кивнула:

— Вот жилье свое получим и о ребенке подумаем. Полковник Саранцев обещал квартиру дать, как приедем с отпуска. А он никогда не обманывает.