И тут внезапно до Карен дошло.

Нет, не озарение. Просто вдруг защемило в груди, а потом ее охватил страх.

Чарли что-то ей крикнул этим утром… что поедет на поезде. Перекрывая гудение фена.

Насчет того, что сдаст автомобиль и она должна его встретить.

«Господи…»

Грудь сжало. Глаза устремились к часам. Она попыталась вспомнить, когда ушел Чарли… а который теперь час… когда прогремел взрыв… Страх усилился. Сердце билось все быстрее.

Репортер начал делиться последней информацией. Карен застыла.

— Судя по всему, мы имеем дело с бомбой. Взрыв произошел в поезде «Метро-Норт», когда он подъезжал к перрону Центрального вокзала. Это только что подтвердили. Поезд стэмфордской линии.

Толпа ахнула.

Большинство членов клуба жили здесь. Все знали людей (родственников, знакомых), которые регулярно ездили в город на этом поезде. Лица побледнели от шока. Люди поворачивались друг к другу, даже не зная тех, кто стоит рядом, за поддержкой во взглядах.

— Кошмар, не так ли? — Женщина, которая стояла бок о бок с Карен, покачала головой.

Карен не смогла ответить. Страх лишил ее дара речи.

Стэмфордский поезд проходил через Гринвич. Она не отрывала глаз от настенных часов — 8.54. Грудь сжало так, что она не могла протолкнуть в легкие воздух.

Женщина смотрела на нее.

— Дорогая, что с вами?

— Не знаю… — От ужаса у Карен округлились глаза. — Я думаю, мой муж мог поехать в город на этом поезде.

8.45

Тай Хоук ехал на работу.

Сбросив скорость до пяти миль в час, он направил свой двадцатичетырехфутовый рыболовный скиф «Меррили» в гавань Гринвича.

Моторкой Хоук пользовался изредка, исключительно в хорошую погоду. Вот и в это утро, под синим небом, обдуваемый апрельским ветерком, он оглядел гавань и про себя торжественно объявил: «Лето считать официально открытым!» Двадцатиминутная прогулка по проливу Лонг-Айленд (Тай жил рядом с Коув-Айлендом в Стэмфорде) едва ли занимала больше времени, чем раздражающе медленное движение в утренней пробке на автостраде А-95. И бьющий в лицо ветер будил его куда лучше, чем любой сорт кофе в «Старбаксе». Тай включил портативный проигрыватель. «Флитвуд Мэк». [6] Давние любимцы.

Именно из-за таких прогулок на воде он перебрался сюда четырьмя годами раньше. После того несчастья, после того, как его семейная жизнь приказала долго жить. Некоторые говорили, что он сбежал. Забился в дыру. Может, так оно и было, хотя бы отчасти. И что, черт побери, с того?

В полиции Гринвича он возглавлял группу расследования насильственных преступлений. Люди ему доверяли. Это называлось забиться в дыру?! Иногда он выходил на скифе в пролив за час до работы, на заре, и ловил полосатого окуня. Это называлось сбежать?

Он здесь вырос. В городке среднего класса Байрэм, неподалеку от Порт-Честера на границе штата Нью-Йорк, в нескольких милях от обширных поместий, в которые ему иной раз приходилось заезжать через массивные ворота, следуя за каким-то богатым юнцом, сидящим за рулем «хаммера» стоимостью в шестьсот тысяч долларов.

Теперь там все изменилось. Семьи, среди которых он вырос, продавали свои участки миллиардерам. Те уничтожали старые дома и строили за железными воротами огромные замки с бассейнами, более похожими на озера, и кинотеатрами. Все денежные тузы теперь стремились в эти края. Появились даже русские (и кто знает, откуда они взяли такие деньги?) — покупали обширные участки земли в Коньерс-Фарм, строили вертолетные площадки.

Миллиардеры портили жизнь миллионерам. Хоук покачал головой.

Двадцатью годами раньше он играл в футбол за среднюю школу Гринвича. Потом продолжил играть, учась в Университете Колби. Не самом престижном, но диплом позволил ему стать участником программы подготовки детективов Управления полиции Нью-Йорка, чем очень гордился его отец, всю жизнь проработавший в отделе водоснабжения Гринвича. Потом ему удалось расследовать пару громких дел, и он продвинулся по службе. А когда угнанные арабскими террористами самолеты врезались в башни Всемирного торгового центра, он уже работал в департаменте информации управления.

И вот теперь вернулся.

Когда его скиф входил в гавань, оставляя по левую руку ухоженные лужайки Бель-Хэвена, две лодки поменьше прошли мимо встречным курсом. Их хозяева оказались на воде по той же причине, что и он: ехали на работу на Лонг-Айленд, расположенный по другую сторону пролива. Полчаса — и все дела, никаких пробок.

Хоук помахал рукой.

Ему тут нравилось, хотя память о прошлом давала о себе знать.

Он тяготился разводом с Бет. Конечно, с женщинами он встречался: с симпатичной секретаршей из «Дженерал реиншуренс», с маркетологом из «Алтрии», даже с двумя коллегами по службе. Но пока не нашел никого, с кем хотел бы разделить жизнь. Как делил ее с Бет.