Шрифт:
— Это што за место — рай? Является ли он следствием экономических предпосылок?
— Рай — это блаженство. Питание и совокупление, равновесие всех сил.
— Веди нас в рай, — сказал Иван, — дай опомниться. Как в таком незавидном месте рай учрежден, на бордовом грунте…
Пошли. Невелик был путь и одинаков по всей поверхности своей.
И засияли странникам вдруг в высоте четыре каланчи из бордовой глины. И послышалось оттуда благоуханное смиренное пение.
— Это кто завыл? — спросил Иван.
— Это поют расцветающие души, обреченные на любовь, на совокупление с присными себе и на смерть.
— Везде эта любовь, — сказал Иван, — и на земле и на небе. Не нашел еще я себе места, где бы не любили, а думали и истребляли бы любовь по-волчьи. И чтобы песнь была у таких людей одна — война с любовью… Любовь и любовью. Когда ты, язва людская, молью будешь изъедена. Сука голодная… Ну, а кого же вы любите?
— Все зримое, — ответило живое вещество, колебаясь и влачась по поверхности почвы.
— А чего ж вы зрите?
— Мы не зрим, а чуем всю теплую плоть, влекомую стихиями Вселенной, и к ней касаемся объятиями и исходим душою.
— А что такое душа твоя?
— Лишняя тревожная сила, которую надо излить на другого, чтобы стать спокойным и счастливым. Душа — это горе… В нашем раю души истребляются и потому тут рай.
— Чудодейственно. А ну, покажи рай самый. Вошли в каланчу одну. Стояли торцом такие же живые скудости и скулили.
— А вы все были людьми прежде? — Это Иван спрашивает.
— Людьми, а как же? — ответила тварь.
— До чего ж вы дошли? Неужели ж вам хорошо тут?
— Отлично. Покойно и благопристойно.
— Да брось ты, чучел! Вы плодитесь, аль нет?
— Мы бессмертны.
— А еще кто есть на этой планете?
— Дальше в пустынях есть кто-то. Но они к нам не приходят, и мы к ним, потому что мы в раю.
Иван потрогал райское существо — жидко и хлебло. Дай, думает, я ему шарахну разик, все одно звезду зря гнетут. Какой тут рай, если б тут жили злобствующие, я б их уважал, а то мразь блаженная. И Иван дернул существо кулаком по сердцевине. Тварь вдруг тихо выговорила:
— Мне не больно, потому что я люблю и нахожусь в раю. Меня облекает Вселенная всем светлым покровом своим и сторожит мою душу… Я только исчезнуть могу сам из любви к тебе, раз ты хочешь того…
— А ну исчезни! — обрадовался Иван.
Существо вдруг и на самом деле исчезло неведомо как и куда. Пошли дальше. Нашли еще четыре пары таких существ и сказали, чтоб они тоже исчезли. Они исчезли тоже.
— Теперь просторно! — сказал Иван.
— Пойдем, поблукаем. Может, найдем что посущественней… Как они каланчи себе эти огородили… Необходимо человеку за звезды приняться. Загадили их тут вконец. А с земли глядишь — высоко, свет чистый, полет правильный. А тут уж успели рай учредить…
Шли долго по миру планеты. Питались глиной бордовой, испражнялись сухим пометом. Болезнетворно. Пришли на великую гору. Глядят наверх — спускается к ним оттуда пожилая личность — человек, сам голый, и заметок никаких нет, не то мужик, не то баба.
— Опять скот какой-нибудь, — подумал Иван. А инженер думает без слов. Ученый человек.
Подошел человек поглядеть — не поглядел и пошел прочь дальше в пустыню, где незакатное солнце мигало и должно быть тухло.
Иван и инженер оглянулись на человека прошедшего и на замигавшее солнце. Человек остановился, а солнце вдруг потухло.
И далеко на небе что-то зарычало, расступилось и ухнуло в голосистой последней тоске. Стал быть мрак.
СОДЕРЖАНИЕ
1. ЮШКА 3
2. МУСОРНЫЙ ВЕТЕР 7
3. ТРЕТИЙ СЫН 16
4. СЕМЁН 19
5. ПО НЕБУ ПОЛУНОЧИ 26
6. ВЕТЕР-ХЛЕБОПАШЕЦ 36
7. ЦВЕТОК НА ЗЕМЛЕ 37
8. ЕЩЁ МАМА 40
9. КОРОВА 44
10. РАССКАЗ О МНОГИХ ИНТЕРЕСНЫХ ВЕЩАХ 50
Текст печатается по изданию:
1.-9. Андрей Платонов. Избранные произведения. Повести, рассказы. М., 1984 10. Андрей Платонов. Собрание сочинений в 5-ти томах. М., 1998