В этот момент им пришлось свернуть за угол, а Коннор сменил тему:

— Когда ты обеспечивала прикрытие этим штатским или после крушения самолета, ты не заметила там подростка лет шестнадцати?

Столь резкий переход застал ее врасплох, и Уильямс потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

— Не знаю. Не могу сказать точно. Те, кто еще оставался в живых, сразу попали в Транспортер. Маркус Райт — он был единственным, кто уцелел.

— Не «он», — снова поправил ее Коннор. — Это существо — единственное, что уцелело, Блэр. Разве этот факт не наводит тебя на некоторые мысли? Почему только «оно» спаслось от Транспортера? Не будь такой наивной.

Он замолчал и повернулся к ней.

— У меня много дел и совсем мало времени, чтобы их закончить. И тебе тоже есть чем заняться, помимо работы адвокатом у этого существа, каким бы убедительным оно ни выглядело. Я рад, что ты, несмотря ни на что, осталась жива. Хорошие пилоты в наши дни дороже любых планов. Выброси из головы эту чепуху, вспомни, кто ты, и выполняй свою работу.

С этими словами Коннор шагнул из коридора в комнату для инструктажа.

— «Оно» спасло мне жизнь, Джон.

Но дверь за ним уже закрывалась, и он вряд ли ее услышал. Некоторое время Уильямс молча смотрела на разделившую их преграду, а затем обратилась к жене командира:

— Кейт, что с ним будет? С Райтом?

Женщина ни секунды не колебалась:

— Мы демонтируем его.

— Ты хотела сказать «убьем», — решительно высказалась Блэр.

— Не очеловечивай это существо, солдат. Некоторые Терминаторы по своему виду больше напоминают людей, чем другие, но, будь они двуногими, колесными или безликими, внутри они все одинаковы — все они части Скайнета и его порождения. Неважно, похожи они на взбесившийся танк или на твоего давно погибшего друга, они все жаждут твоей смерти. Мы для них лишайник, зараза, раковая опухоль, которую необходимо уничтожить. Никогда не забывай об этом. — Кейт оглянулась на коридор, ведущий к запертой шахте, где держали пленника. — И тем более помни об этом, когда имеешь дело с чем-то подобным. Его облик и программа настроены на одно — заставить тебя забыть. А о том, что с ним будет, тебе известно не хуже, чем мне. Его будут изучать наши лучшие специалисты. Теперь, когда он обезврежен, он может стать источником информации о замыслах Скайнета. Информации, которая может помочь нам одержать победу.

Уильямс медленно качнула головой:

— Прости, Кейт, но я не могу согласиться с тобой и Джоном. Я чувствую, он нам не враг. Я знаю, что личность по имени Маркус Райт не может быть нашим противником. Враги подбили мой самолет, но не он. Он меня спас.

Кейт грустно посмотрела. Да, Блэр Уильямс определенно попала между Сциллой сочувствия и Харибдой неопровержимого факта. Жена Коннора жалела ее, но лишь до определенной степени.

— Да, я признаю, что он тебя спас. Но лишь для того, чтобы получить возможность проникнуть на базу. И он добился этого с твоей помощью. — Она подняла руку, предвосхищая готовые вырваться возражения. — Расслабься. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Я тоже считала его человеком, пока не вскрыла корпус. Это существо сумело одурачить и Джона, и всех остальных, кто его видел. Нам повезло, что мина причинила ему больше вреда, чем было предусмотрено планом. Это создание спасло одну человеческую жизнь — твою — с целью поразить другую, более значимую для него цель. На эту роль больше всего подходит Джон. Вот что они задумали. Ружье само по себе представляет опасность. Но ружье, обладающее разумом, в тысячу раз опаснее. Таков и Скайнет — очень большое ружье с опасно изощренным разумом. И этот Маркус Райт — всего лишь одна пуля, нацеленная в сердце человечества. Он притворялся другом, но не был им. Он спас тебе жизнь лишь потому, что того требовала заложенная в нем программа. Он присвоил себе имя, но тем не менее остался машиной. Его мольбы, его язык, фальшивые воспоминания — все это часть изощренного, хладнокровного программирования. Бомба, демонстрирующая эмоции, все равно останется бомбой, и неважно, изготовлена она слесарем или Скайнетом. Это существо завладело твоим доверием и воспользовалось им. Но оно недостойно доверия.

Неопровержимая логика Кейт свела возражения Уильямс к едва слышной просьбе:

— Я только хотела сказать… хотела попросить, чтобы сначала его как следует изучили. Постарайтесь узнать о нем побольше, прежде чем разбирать на части, словно неудачный образец.

— Когда дело касается выживания человечества, у нас нет ни времени, ни места для «неудачных» образцов, Блэр. Ты хочешь, чтобы мы медлили, чтобы изучали его — как личность. В этой войне у нас нет такой роскоши, как свободное время. И нет полутонов. Тебе это хорошо известно, как и любому из нас. Нет промежуточных моделей, нет полулюдей и полумашин. Есть мы и есть они. А ты сама убедилась — он не один из нас.

Кейт оставила расстроенную и растерянную Уильямс в холле. Теперь пилоту надлежит самой разобраться в своих мыслях. Накануне большого наступления это необходимо каждому. Сейчас не время для колебаний и сомнений.

И Кейт Коннор, и ее муж, и каждый, кто встречался или хотя бы слышал о пленнике, были твердо убеждены в бессмысленности дальнейших дискуссий, поскольку обсуждать было нечего. Новейший гибрид был машиной. Новый класс Терминатора, но определенно не человек. И Уильямс оставалось только смириться с неизбежностью.

Но как можно примириться с тем фактом, что Маркус Райт, какой бы ни была его первоначальная цель, рисковал собой, чтобы спасти ее от троих опасных бродяг, хотя он мог спокойно уйти и продолжить выполнение своей…

Программы?

Измученная сомнениями, Уильямс повернулась и вышла из холла.

Яблоки были для обитателей базы большой редкостью. Несмотря на то, что люди, отвечавшие за снабжение бойцов Сопротивления продовольствием, одеждой и медикаментами, старались изо всех сил, доставка свежих фруктов издалека была связана с неоправданным риском. Яблоко, которое лежало в руке Барнса, выросло в ближайшем саду. Его деревья, неухоженные и одичавшие, все-таки еще продолжали плодоносить, и эти фрукты тщательно собирались небольшой группой выживших людей.

И Барнс был намерен насладиться краснобоким лакомством. Подвешенный перед ним пленник пару раз взглянул в его сторону, вполне правдоподобно изображая чувство голода. «Тебе следует обратиться со своими жалобами к Скайнету», — подумал Барнс, откусывая порядочный кусок яблока. При изготовлении этого фальшивого подобия человека, должно быть, было потрачено немало сил на составление программы, отвечающей за проявление всех возможных эмоций.

Барнс поднялся со стула, на котором сидел, наблюдая за пленником, и, не переставая жевать, медленно обошел жерло шахты. Существо казалось достаточно сильным, но по сравнению с Терминаторами не представляло собой ничего особенного. В таком виде легче раствориться среди людей, чем, скажем, модели с внешностью культуриста. Программирование Скайнета не отличалось постоянством. Если бы не его гибкость и способность приспосабливаться, люди давно покончили бы с восстанием машин. Но Скайнет умел учиться.