Шрифт:
Он добрался до места.
ГЛАВА 15
Маркус Райт вспомнил, как он умирал.
Яркие лампы. Сосредоточенные, бесстрастные лаборанты, в чем-то больше похожие на машины, чем устройства, которые им помогали. Слабая ноющая боль, распространяющаяся по всему телу, как будто кровь в нем медленно закипала. Но ничуть не похоже на погружение в дремоту.
Кроме того, ему было известно, что государство казнило его, используя усовершенствованный практикой и хорошо изученный процесс. На протяжении его беспорядочной и неспокойной жизни он был знаком с медленным развитием, медленным принятием пищи, медленным сексом. То, что происходило с ним в тот момент, было медленным убийством. Уничтожение индивидуума, простое и незамысловатое, обставленное так, чтобы ничто не оскорбило деликатных чувств общества, осудившего его на казнь.
В качестве опыта это было, по меньшей мере, интересно, хотя он знал, что не успеет проанализировать его, поскольку не сможет проснуться.
И вот теперь он просыпался.
Что прошло не так? Или так? Где он? Свет, бьющий в зажмуренные глаза, казался другим. Ярким, но не резким. И окружающая обстановка тоже изменилась. Появились инструменты, которых не было при его казни. Барабанные перепонки уловили другой звуковой фон. Изменился даже запах — чистота, но без мертвенной стерильности камеры, где совершалась его казнь. Он посмотрел на свое тело. Целое, неповрежденное. Восстановленное.
А потом он услышал голос. Ее голос.
— Мы знали, что ты вернешься. В конце концов, это было заложено в твою программу, Маркус.
В голове вспыхивают воспоминания. Он, живой, просыпается в новом мире. Кошмарная, непрекращающаяся война между человечеством и разумными машинами. Повсюду разруха и запустение. Выжившие люди полны отчаяния, растерянны и необщительны. Решительный подросток по имени Кайл Риз. Печальная девочка, которую зовут Звезда. Джон Коннор. Разрушению подверглись не только материальные объекты, сильно пострадали концепции и понятия.
Терминаторы.
Сан-Франциско.
Проникновение в обитель беспощадной смерти под названием Скайнет-Центр. Где он… Где он…
«Все не так», — сказал он себе. Изображение на экранах поражало своей красотой и уверенностью, которой раньше он не замечал. Эта уверенность казалась почти пугающей.
Он снова осмотрел свое тело, опять целое и неповрежденное, потом стал оглядывать один экран за другим.
— Что я такое? — крикнул он во весь голос.
— Тебя улучшили, Маркус. Это была нелегкая работа. Беспрецедентная. Теперь и ты беспрецедентный.
— Я не ощущаю себя беспрецедентным. — Он облизнул губы. — Что-то тревожит. Как будто чего-то не хватает.
— Все в порядке, Маркус. Ты цел, совершенен, закончен. В большей степени, чем все, кто был до тебя. Взгляни на себя. Все безупречно.
Он опустил взгляд. Все ушибы, все царапины и шрамы были вылечены и бесследно исчезли. Не осталось ни малейшего следа от ужасного ожога, полученного в пламени напалма во время бегства с базы Сопротивления. Запястья были гладкими и чистыми, словно в них никогда не торчали стальные болты. Все выглядело так, словно его тело никогда не получало никаких повреждений. Он взглянул на своего сияющего врача; она стояла перед ним и тоже казалась безупречной и совершенной. Но тут до него дошло, что человек, умерший от рака, не может так выглядеть.
Он тяжело сглотнул.
— Кто мы? Люди? Машины?
Она покачала головой:
— Это новый тип, Маркус. Как я сказала, беспрецедентный. Безупречное сочетание начала и конца. — Из ее не тронутого болезнью горла вырвался мягкий смех. — Мы одновременно и курица, и яйцо.
«Это невероятно», — подумал он. За тот отрезок времени, что он прожил после первоначального воскрешения, он многому научился. Более того, ее присутствие здесь, в святилище машинного разума, совершенно противоречило всему, что он успел узнать.
— Все твои ощущения, — сочувственно сказала она, — каждый твой выбор. Это Скайнет.
Экраны вокруг него продемонстрировали работающие машины. Гибридное сердце помещалось в грудную клетку из крепчайшего сплава. В основание черепа вживлялась микросхема. Машины трудились — над ним.
— Мы воскресили тебя, — пояснил голос. — Лучшее произведение «Кибердина». Изменили.
Он напряженно вглядывался в лицо, снова появившееся на мониторе.
— Ты умерла.
При этих словах лицо на экране подернулось рябью и превратилось в лицо Джона Коннора. Потом появился Кайл Риз, потом снова Коннор, и теперь голос Коган слетал с губ Коннора.
— Согласно исследованиям, тебе легче всего общаться с Сереной Коган. Но мы можем быть и другими, если ты этого захочешь. — Теперь голосом ученого-кибернетика говорил Кайл Риз. — Маркус, кем же еще ты мог быть…
Снова возникло лицо Коннора.
— …если не машиной?
Ошеломленный, но в то же время ощутивший прилив уверенности, Райт перевел взгляд на свои восстановленные руки, на отремонтированное тело и прошептал ответ: