Шрифт:
Жизнь разбила дружную троицу, развела по разные стороны государственной границы. После революции Домерщиков и Мельницкий остались в Ленинграде, Политовский же оказался за кордоном — в Таллине, столице буржуазной Эстонии. Впрочем, тут не было идейных разногласий. Политовский остался жить там, где жил, — в Ревеле, и, будучи в семнадцатом году капитаном 1 ранга, командиром крейсера «Богатырь», не рискнул переменить место жительства. Там он и умер в 1936 году.
О Мельницком удалось узнать еще меньше: в первую мировую строил в Грозном толуоловый завод для флота, в советское время работал в Ленинграде наблюдающим за постройкой судов торгового флота.
— Посмотрите вот здесь еще. — Дежурная по залу, архивная муза в черном халате, кладет передо мной кубической толщины «Настольный список личного состава судов флота за 1916 год.» Отыскиваю убористый абзац, посвященный Домерщикову. Ого! Это уже кое-что: «В чине за пребыванием в безвестном отсутствии и отставке 21.XII 1913 г. Окончил курс подводного плавания в 1915 году».
Но самое любопытное было то, что служба беглого мичмана обрывалась не в 1905 году, а в 1906-м. Список утверждал: «В 1905-06 гг. служил на крейсере II ранга „Жемчуг“».
Но ведь «Жемчуг» еще в 1905 году вместе с «Олегом» и «Авророй» покинул Манилу. «Жемчуг» ушел во Владивосток. Значит, Домерщиков оставил крейсер не на Филиппинах во время войны, а бежал из Владивостока!
Венский юрист называл его дезертиром, но это вовсе не так. С юридической точки зрения, оставление корабля в мирное время квалифицируется не как дезертирство, а как названо в списке — безвестное отсутствие.
Я искренне радовался тому, что в досье Палёнова возникла первая серьезная брешь: Домерщиков не был дезертиром!
Заблуждался и Иванов-Тринадцатый, утверждая в своих дневниках, что Домерщиков, «выбитый из равновесия обстановкой обезоруженного корабля, не имея характера спокойно ожидать окончания войны», оставил корабль и дезертировал в Австралию по любовным мотивам.
Впрочем, эта версия могла возникнуть и со слов самого Домерщикова. Чтобы не раскрывать истинных причин своего бегства из России, он мог отделаться от досужих расспросов бравадой насчет красивой американки (японки и т. п.).
Но что же его заставило бежать с «Жемчуга»?
Ищу ответ в старых владивостокских газетах. «Владивостокский листок» № 14 за 1906 год, репортаж о расстреле демонстрации 10 января.
«На 1-й Морской, в промежутках между цирком и Алеутской… строятся матросы… Впереди музыка, публика группируется сначала кучками, а затем тоже выстраивается, приблизительно, рядами. Шапки, шляпы, фуражки… Нетерпеливо движутся вперед… Идут… Поворот к зданию штаба — темно-зеленые щиты пулеметов. Между ними застыли солдатские и офицерские фигуры. Отчетливо виден офицер с поднятой шашкой…
Трубач дал сигнал. Резким движением шашка опускается вниз, у левого пулемета показывается роковой кудрявый дымок, и к его дроби присоединяются остальные…
Смерть… Люди гибнут… Последние ряды валятся как скошенные. Все смешалось: крики и стоны раненых, плач женщин и детей…
На трескотню пулеметов там и сям отзываются гулкие звуки винтовок и отрывистое хлопанье револьверов. Это — остатки рассеянных матросов, засевших за заборами и домами. К телеграфному столбу прижался матрос… Второй реприз пулеметов. Матрос отскакивает от столба и, шатаясь, пытается бежать по улице. Через несколько шагов, как сброшенный вихрем, он падает на землю. На этот раз — окончательно. Вот показываются носилки. Идет санитар, чтобы подобрать раненых.
Снова трещит пулемет… и смертельно раненный санитар падает».
На «Жемчуге» тоже было неспокойно. О том, что происходило на корабле, узнаю из историко-революционного сборника «На вахте Революции», выпущенного в 1926 году в Ленинграде.
«На крейсер… явились два неизвестных матроса с ружьями и потребовали от старшего офицера капитана 2 ранга Вяземского, [6] чтобы команда с винтовками была немедленно отпущена вместе с ними на митинг. В случае же отказа будет худо, так как команда все равно самовольно уйдет с крейсера.
О происходившем Вяземский немедленно доложил командиру крейсера капитану 2 ранга Левицкому… Выйдя наверх, командир увидел собравшихся с винтовками матросов, в толпе которых были пришедшие неизвестные матросы, причем последние торопили вооруженную команду идти в экипаж. На приказание командира поставить ружья на место команда ответила молчанием, а находившиеся на палубе крейсера неизвестные моряки заявили Левицкому, что гарнизон крепости послал их за командой „Жемчуга“, которая, вооружившись, должна идти на митинг…
Команда заволновалась и, несмотря на увещевания командиров и офицеров, стала уходить по трапу на лед. Командир говорил уходившим, что они подвергнутся большой опасности в городе, где назревает вооруженное столкновение, но это не повлияло на команду…»
6
С. С. Вяземский впоследствии был командиром линкора «Слава». Геройски погиб в Моонзундском сражении.
Разумеется, все эти события происходили на глазах мичмана Домерщикова. Как повел себя в этой ситуации молодой, дерзкий на язык офицер? Не исключено, что он повздорил с командиром «Жемчуга» капитаном 2 ранга Левицким, человеком крайне монархических убеждений.
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА. Павел Павлович Левицкий (1877–1937 г.) командовал «Жемчугом» с 1902 по 1906 г. С 1907 г. на службе в подводном плавании. В 1912 году произведен в контр-адмиралы и назначен командиром Бригады подводных лодок Балтийского моря. В этом качестве он вступил и в первую мировую. Однако за бездарность командования был снят с бригады и назначен наблюдающим за постройкой подводных лодок на Балтике.
Новиков-Прибой вывел Левицкого в повести «Подводники» под кличкой Гололобый:
«Он тучен — весом пудов на восемь. Сырое лицо с седыми бакенбардами расползлось в стороны. А над этим ворохом мяса и сала возвышается громаднейшая лысина, словно каменный мол над морем… Гололобому все позволено — на золотых погонах его грозно чернеют орлы».
С первых же дней Октябрьской революции Левицкий бежал на Украину, перебрался в Севастополь, где заведовал резервом офицеров флота вооруженных сил Юга России. Был комендантом Ялтинского порта, откуда с остатками врангелевской армии перебрался в Константинополь, потом в Грецию. В 1924 году был назначен военным представителем блюстителя государева престола. В 1930 году произведен в вице-адмиралы. Умер в буржуазной Эстонии.