Фил стоял рядом с Мелиссой Хоффман. Мелисса жила в тридцати милях отсюда, в Элленсбурге, и работала в маленькой окружной больнице. Местного шефферского врача, доктора Дандриджа, все любили, но в силу его преклонного возраста ему в последнее время доверяли все меньше и в основном звонили Мелиссе. Ей было под сорок, и выглядела она вполне недурно, хотя, похоже, сама этого не сознавала. Она была счастлива со своим мужем, толстым хозяином маленького магазина старой книги, который постоянно курил «Мальборо лайт». Вот и пойми женщин.

Мелисса отвела взгляд от стеклянной перегородки.

— С ним все в порядке, — сказала она. — Слегка повреждена лодыжка, есть ушибы, но обморожений нет. Он с трудом помнит подробности, но, судя по его словам, большую часть шишек он набил пару дней назад; если бы у него было сотрясение мозга, то симптомы бы уже успели проявиться и сейчас бы он, скорее всего, здесь не находился. Ему нужна еда и сон, но не более того. Можно сказать, повезло.

Фил кивнул. Он по-настоящему жалел, что шеф сейчас в ста милях отсюда, в гостях у сестры.

— А как насчет остального?

Она пожала плечами.

— Я сказала, что физически он в полном порядке. Что касается его психического состояния — вопрос другой.

Она повернулась к столу, где оттаивал рюкзак Тома. Холодная вода покрывала всю его поверхность и стекала сквозь щели на пол. Взяв из стаканчика в углу стола карандаш, она потыкала им в рюкзак, осторожно приоткрыв его другой рукой.

— Эта штука вся пропитана алкоголем, и вы говорили, что он уже до этого много пил.

Фил кивнул. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, почему лицо этого человека показалось ему знакомым.

— На прошлой неделе он пытался вломиться в бар «У Большого Фрэнка». Мне пришлось потребовать, чтобы он прекратил.

Мелисса посмотрела на человека за перегородкой. Казалось, что он наполовину спит и вряд ли в состоянии устроить сколько-нибудь существенный скандал. Она заметила, как он медленно моргнул, словно дремлющий старый пес.

— Вы считаете, он может быть опасен? Психически неуравновешен?

— Нет. Скорее, похоже на черную тоску. На следующее утро я зашел к Джо и Заку, и они сказали, что какой-то тип провел у них весь вечер, напиваясь в одиночку. Похоже, это один и тот же человек.

— Итак, имеем четыре дня беспробудного пьянства, вероятнее всего, никакой еды, а потом полный желудок снотворного. Не похоже, чтобы он особенно радовался жизни. И тем не менее на сумасшедшего он не похож.

— Так часто бывает. — Фил поколебался. — Он говорил, будто видел снежного человека.

Она рассмеялась.

— Ну да, время от времени кто-то его видит. На самом же деле он видел медведя. И вы сами прекрасно это знаете.

— Догадываюсь.

Мелисса пристально посмотрела на него, и Фил почувствовал, что краснеет при виде ее улыбки.

— Вы ведь в самом деле это знаете, верно?

— Конечно, — раздраженно ответил он.

Сейчас не время было обсуждать то, что когда-то видел — а точнее, почувствовал — дядя Фила в густом лесу далеко за горной грядой. Никто никогда не воспринимал его слова всерьез, за исключением, возможно, самого Фила, когда он был маленьким. В конце концов дядя перестал об этом рассказывать. В Каскадных горах немало было городков, в которых имелись свои местные легенды о снежных людях и соответствующие экспонаты в музеях, и не одно придорожное кафе было оформлено в стиле большого волосатого существа. Но Шеффер к таковым не относился. В этих краях к снежным людям относились как к полнейшей чуши. Или, как любил говорить шеф, к большой куче дерьма. Всего лишь затасканная приманка для туристов, не более того, а Шеффер к числу туристических достопримечательностей никоим образом не относился. Шеффер был тихим благовоспитанным городком, и когда-то здесь даже снимали телевизионный сериал. В городе имелся железнодорожный музей и несколько приличных ресторанов, в которые ходили обедать только приличные люди. Жителей города это вполне устраивало, и они хотели, чтобы так оставалось и дальше. А больше всего хотел этого шеф.

Однако когда Том произнес слова «снежный человек», на улице стояло довольно много народа, и не все из них были местными. К концу дня некоторые вполне могли сообщить о случившемся утром своим друзьям и родственникам. Фил хорошо знал, что по этому поводу думает шеф, и искренне жалел, что не забрал Тома в участок, прежде чем тот успел сказать магическое словосочетание. Одно дело — небольшая и честно заработанная известность. Ну, скажем, упоминание о том, что за последнее десятилетие в городе провела ночь парочка телезвезд. Более чем достаточно. Но если репортерам придет в голову изобразить их город как сборище неотесанной деревенщины, у которой все мысли о том, как бы подзаработать, — в этом нет ничего хорошего. Когда Фил звонил шефу по сотовому, тот сказал, что вернется самое позднее к вечеру, чему Фил был весьма рад.

— Пойду узнаю, не хочет ли он еще бульона от Иззи, — сказал он.

Мелисса кивнула.

Она посмотрела ему вслед — как он входит в комнату, садится за стол и что-то говорит сидящему за ним человеку. По ее мнению, Козелека стоило бы проверить на предмет последствий снотворного, которое он принял, но тот настаивал, что ни в какую больницу не пойдет, и не в ее власти было его заставить. Он пережил три очень холодных дня и ночи в лесу и прошел довольно приличное расстояние по пересеченной местности. С учетом этого он выглядел весьма хорошо для человека, который ушел в лес, чтобы умереть. На эту тему ему тоже следовало бы посоветовать поговорить кое с кем, но, опять-таки, ни к чему принуждать она не могла. Мелисса полагала, что когда его мозги в достаточной степени оттают, то эти события и разговоры о неведомых существах постепенно забудутся. И тогда можно будет просто отправить его в Лос-Анджелес, или откуда он там был, а жизнь в Шеффере снова пойдет своим чередом.