— Так что, собственно, вы хотите этим сказать?

— Мы хотим сказать, — ответил человек в углу, — что эта видеозапись показывает вашего приятеля, побывавшего в доме у человека, считавшегося одним из подозреваемых по делу «Мальчика на посылках», в котором вы принимали непосредственное участие. Стивен Делонг был допрошен, представил неопровержимое алиби, и подозрения с него были сняты.

— По косвенным признакам видеозапись можно отнести примерно к тому же времени, — сказал Монро.

— Кто бы сомневался, — ответила Нина. — Точно так же, как по общему плану любой идиот может сделать вывод о том, где именно это снято.

Монро моргнул. Человек в углу не обратил на ее слова никакого внимания.

— Около недели спустя соседи сообщили о том, что из дома, который мы только что видели, доносится неприятный запах. Делонга обнаружили в его спальне, убитого единственным выстрелом, с явными следами физического насилия. В доме была найдена небольшая партия наркотиков, что позволяло предположить причиной его гибели неудачную сделку. Об этой истории вскоре забыли, и никто не связывал его смерть с продолжавшимся расследованием.

— А зачем?

— Тогда для этого действительно не было никаких поводов. Но, как вы только что видели, теперь они появились, и весьма убедительные. Мисс Бейнэм, — сказал незнакомец, — мы хотели бы поговорить с Джоном Зандтом.

Он наклонился вперед.

— Где он?

Пятнадцать минут спустя Нина вышла из здания. Осанка ее была прямой, походка — уверенной. Она даже не обернулась, чтобы взглянуть на окно комнаты 623, хотя сильно подозревала, что Монро смотрит ей вслед. Она опасалась, что если его увидит, то вернется назад, взбежит по лестнице и сделает с ним что-то очень нехорошее. Она была сильной женщиной, ей это даже могло бы доставить удовлетворение, но с тем же успехом она могла бы уничтожить собственную карьеру еще раньше, до того как вышла оттуда. Но поступить так — для нее означало поступиться собственными принципами.

Так что она просто села в машину и выехала со стоянки. Повернув направо, она некоторое время медленно ехала без определенной цели. Через десять минут она уже злилась на себя и одновременно слегка опасалась, что за ней могут следить.

Подъехав к ближайшей телефонной будке, она зашла в нее, чувствуя себя актрисой, и сделала два звонка. Ответившего на первый она попросила об одной услуге, выслушала объяснения, почему этого нельзя сделать, а затем коротко, но убедительно изложила причины, по которым сделать это было просто необходимо.

Ожидая ответа на второй звонок, она посмотрела на дорогу и увидела неприметный «седан», остановившийся в двадцати ярдах от ее машины. Водитель был либо начинающим, либо ему было приказано вести себя именно так. И то и другое вызвало в ней раздражение.

После десяти звонков трубку наконец сняли.

— Дела весьма плохи, — сказала она автоответчику. — Оставайся на месте и будь осторожен.

Положив трубку, она направилась к своей машине. Проходя мимо серого «седана», наклонилась и показала водителю средний палец. Тот тупо уставился на нее, но ничего не ответил.

По дороге домой она обнаружила, что глаза ее полны слез, но скорее от злости, чем от боли. Что ж, злость — это тоже неплохо. Порой она позволяет кое-чего добиться.

— Ты пожалеешь об этом дне, Чарльз, — пробормотала она и сразу почувствовала себя лучше, но ненадолго.

Теперь, когда ее временно отстранили от должности, когда ее друг оказался под подозрением в двух убийствах, когда ее босс больше не верил ни единому ее слову, было не слишком ясно, сможет ли она вообще заставить кого-либо о чем-либо пожалеть.

— Пора сматываться, — сказал Уорд.

Он складывал свое компьютерное оборудование в сумку. До этого он стоял и смотрел, как Нина кричит в телефон, во второй и в третий раз попадая на автоответчик Зандта, пока в конце концов не забрал у нее трубку.

— Неважно, кто этот тип в костюме, — сказал он. — И так понятно, в чем его задача. Он один из тех, кто стремится обезвредить Джона, и у него достаточно власти, чтобы войти в офис ФБР и заставить босса поступить так, как он потребует. Ты уверена, что это не кто-то из ваших шишек?

— Он просто не стал бы себя так вести.

— Возможно. Так или иначе, он обеспечивает чью-то безопасность, и он — либо один из «соломенных людей», либо действует по их указке. Это означает, что наша жизнь под угрозой не только в этом доме, но и в этом городе.

— Но куда мы можем уехать?

— Куда-нибудь еще. Ты, случайно, не говоришь по-русски?

— Уорд, мы должны найти Джона. Ему грозит куда большая опасность, чем нам. Его пытаются обвинить в том, чего он не совершал.

— Может быть. А может быть, и нет.