Досчитав до шести, он, безостановочно чихая, отошёл вглубь коридора: пещера постепенно заполнялась густой серой пылью, клубами поднимавшейся снизу, от подножия лестницы. Рядом судорожно и глухо кашляла Мари.

— Непредвиденные боевые издержки, — отчихавшись, невозмутимо пояснил Томас. — Дорогая, хочешь, я тебе постучу по спине?

Когда пыль слегка рассеялась, он снова подполз к выходу из коридора и заглянул вниз. Несколько ступеней были полностью разбиты, многие зияли свежими выбоинами с неровными краями. В стороне от лестницы бестолково суетились орки, перетаскивая неподвижные и корчащиеся от боли тела соплеменников.

«Как минимум — пять трупов!», — уверенно заявил внутренний голос. — «Да и серьёзно раненых не меньше…».

Свистнула орочья стрела, пущенная уверенной и сильной рукой, по щеке, оставляя глубокую царапину, скользнуло бронзовое остриё.

— Вот же, чёрт! — в сердцах ругнулся Томас, торопливо отползая назад и стирая рукавом камзола кровь со щеки. — Засранцы догадливые!

— Не расстраивайся так! — посоветовала Мари. — Сейчас я промою твою рану и перевяжу чистой тряпицей…. Чем промою? Конечно же, грушевым сидром. Ничего другого, всё равно, под рукой нет.

— Я расстраиваюсь совсем не по этому поводу! — недовольно отмахнулся Томас.

— А по какому?

— Орки взяли под прицел вход в коридор. У нас намечаются серьёзные проблемы. Теперь появляться на смотровой площадке — смертельно опасно. Следовательно…

— Следовательно — что? — голубые глаза невесты округлились, видимо, от предчувствия смертельной опасности.

— Отныне мы слепы. Значит, орки могут в любой момент бесшумно подняться по ступеням лестницы и…. Ну, сама понимаешь.

Словно бы подтверждая его слова, внизу вновь ожили барабаны, а в пещеру по широкой дуге влетела очередная стрела, ударилась остриём в каменный пол — метрах в пяти шести от них — и со звоном закувыркалась, теряя оперение.

— Вот, а я что говорил? — Томас ловко посторонился, уворачиваясь от кувыркающейся стрелы.

— Что же нам теперь делать?

— Остаётся только одно: каждые две-три минуты, конечно же, издали, сбрасывать на лестницу камни. Так, вслепую, на всякий случай, страхуясь и перестраховываясь…. Только это вряд ли нас спасёт. Отсрочит конец, не более того. Во-первых, запас камней не безграничен. А, во-вторых, и с продовольствием не густо. Через какое-то время мы с тобой ослабеем, и тогда…

— Дай мне честное слово, — попросила Мари помертвевшим и каким-то механическим голосом. — Пообещай, что исполнишь мою просьбу.

— Всё что угодно, дорогая.

— Когда станет понятно, что орки ворвутся сюда…. Тогда — убей меня. Слышишь? А не хочу, чтобы они надругались, не хочу, чтобы…. Пообещай, что убьёшь!

— Обещаю, — очень серьёзно и совершенно спокойно ответил Томас. — Сперва тебя, потом — себя…

Неожиданно снаружи раздался зов охотничьего рога — далёкий, светлый, хрустальный. Тут же, словно бы испугавшись этого звука, замолк перестук орочьих барабанов. Зов рога повторился, через полминуты ему ответил другой — более хриплый и низкий.

— Это то, о чём я думаю? — прошептала Мари. — Это…. Есть такое стихотворение. Послушай…

— Понимаешь, о чём это я?

— Понимаю. Чего тут непонятного? Вполне возможно, что это, действительно, она, неожиданная помощь…. Кстати, тут совершенно случайно обнаружилась очередная странность, — Томас достал из кармана камзола ключи, закреплённые на крохотном брелке-кристалле. — Он, то есть, брелок, стал тёплым. А внутри кристалла появилась ярко-алая точка, которой не было раньше…. Видишь?

— Вижу. И что это значит?

— Не знаю, честное слово. Может, это кто-то неизвестный сканирует наше местоположение?

— Сканирует?

— Или, к примеру, пеленгует…

Охотничьи рога пели всё громче и громче. Томас, ощущая всеми клеточками организма и разума, что опасность миновала, не пригибаясь, вышел на лестницу, оглядел открывшуюся перспективу и, махнув рукой, позвал невесту:

— Мари! Иди скорей сюда! Ты была права…

Было отлично видно, как светло-жёлтые огоньки орочьих факелов, выстроившись в длинную цепочку, быстро удаляются вдоль речного берега вниз по течению. А с верховий реки приближались гораздо более многочисленные, слегка зеленоватые огни.