Ахундов сожалеет о том, что визири глупы и невежественны, что среди них не нашлось ни одного мудрого человека.

Некоторое время спустя Ахундов все-таки решил обратиться к царскому правительству с предложением провести реформу алфавита среди мусульманских народов, населяющих Российскую империю. В этом обращении он приводил самые различные доводы, старался убедить, что проведение реформы весьма полезно самой России для мирного управления другими народами.

Но все было напрасно. Ни турецкие, ни иранские сановники, ни царские министры не были заинтересованы в распространении грамотности среди отсталых народов. Голос Ахундова в защиту прогресса оставался голосом вопиющего в пустыне.

На некоторое время он весь ушел в работу. Хотел забыться, рассеять свои грустные мысли. Да, Турция оказалась такой же отсталой и невежественной, как и Иран, а ее улемы (как он мог надеяться на них!) равнодушными к интересам народа, чуждыми всему новому. Они его победили?.. О нет! Не так легко заглушить великие идеи… Ахундов не отказался от мысли провести реформу мусульманского алфавита при своей жизни. В 1870 году он писал редактору иранской газеты "Хакаик": "Не видя исходи, я отчаялся в возможности видеть прогресс всей нации и просвещение всего народа. Теперь я обращаюсь к знати и спрашиваю Вас: неужели знати не нужно просвещение? то есть находите ли Вы необходимым по крайней мере для знати мусульманской нации использование благ европейских наук и техники? Я уверен, что Ваш ответ будет только "да", и ни в коем случае "нет". Но если это так, напрашивается вопрос: почему же Вы предпочитаете, чтобы знать изучала технику и науки европейских народов не на наших языках (арабском, тюркском, фарсидском), а на языках европейских? Если знать мусульманских народов будет изучать европейские науки и технику на европейских языках, то, несомненно, встретятся огромные затруднения, а результаты будут ничтожны. Ибо наша знать не будет иметь возможности объяснить свои цели своим соплеменникам и соотечественникам на европейских языках. Если мусульманские народы пожелают воспользоваться плодами приобретенной знатью науки и техники, они всегда будут зависеть от французов и англичан и будут вынуждены приглашать их к себе на родину, приступать к этому делу только при их содействии. Но это не только неудобно, но и прямой вред, не стоит говорить об этом. Вы журналист, понять это зависит от Вашего воображения и старания. Итак, это мало принесет пользы. Лучше всего, чтобы великие мужи мусульманских народов открыли дарил-элм, или, как говорят европейцы, академию, и приняли бы в его состав в качестве членов, лучших ученых и просвещенных людей. И поручить им, чтобы они постепенно перевели на арабский, тюркский и фарсидский языки науки и искусства европейских народов. А потом знать мусульманских народов будет, учиться у избранных преподавателей всем этим наукам и искусствам". Наука и искусство должны создаваться на родном языке каждого народа. Никакой зависимости от иностранцев нельзя допустить. Только руками национальных ученых, просвещенных людей, всей душой связанных с родным народом, должны создаваться культурные ценности каждой нации. Ахундов делал самые отчаянные попытки найти путь к просвещению народа, но все они встречали в аристократических кругах полное непонимание и равнодушие. Проект алфавита, осуществление которого уже в нашу эпоху явилось, по выражению В. И. Ленина, подлинной революцией на Востоке, был отвергнут. Но великий писатель не пал духом. В глубине души он чувствовал, что дело не только в алфавите. Одной реформой его не искоренить все зло, которое тяготеет над народами мусульманского Востока. Нет! Нет! Надо искать и другие пути. Но как?

Постепенно Ахундов понял, что без сокрушения деспотизма он никогда не добьется своей цели.

В этом убеждало его и нарастание революционного движения в России, крестьянские волнения, охватившие почти всю страну. Примеры Белинского, Герцена, Чернышевского, бесстрашно выступавших против крепостнического гнета, неустанно боровшихся за свободу русского народа, вдохновляли и звали Ахундова на открытую борьбу с феодализмом.

Радищев написал замечательное произведение "Путешествие из Петербурга в Москву". Грибоедов заклеймил мир Фамусовых и молчалиных в "Горе от ума", Герцен громко бил в свой "Колокол", призывая народ бороться против рабства и гнета. Чернышевский во имя свободы отправился на каторгу.

В новом произведении Ахундов решил рассказать о подлинных врагах народного счастья и свободы. В 1864 году он приступает к созданию философско-политического трактата под названием "Письма индийского принца Кемалуддовле к иранскому принцу Джелалуддовле и ответ последнего". В этом трактате в весьма интересной и новой для азербайджанской литературы форме полемических писем дана беспощадная критика деспотического феодального государства, основ религии ислама и вообще религиозного учения.

В истории развития общественной мысли Азербайджана XIX века "Письма Кемалуддовле" занимают выдающееся место. Это самое вольнолюбивое произведение на Ближнем Востоке того времени, оно выразило передовые идеи и чаяния лучших людей Азербайджана XIX века, это первенец азербайджанской материалистической философии. "Исторические заслуги, — указывает В.И. Ленин, — судятся не по тому, чего не далиисторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали новогосравнительно с своими предшественниками" [55] . Именно из этого классического положения и должны исходить мы при оценке роли и значения Ахундова в развитии общественной мысли Азербайджана и его философско-политического произведения. Ни один азербайджанский мыслитель XIX века в обосновании антифеодальной и антирелигиозной идеологии не достигал тех идейных высот, которыми отличалось мировоззрение автора "Писем Кемалуддовле". Ни общественно-политические взгляды Бакиханова, ни критика Мирзой Шафи окружающей действительности, ни просветительно-демократическая пропаганда Гасан-бека Зардаби не могут быть отождествлены с общественно-политическими и философскими взглядами Ахундова. Он поднял в "Письмах Кемалуддовле" злободневные, важнейшие вопросы современности и дал наиболее революционное по условиям Азербайджана шестидесятых годов решение этих вопросов.

"…В ту пору, — указывал Ленин, — когда писали просветители XVIII века (которых общепризнанное мнение относит к вожакам буржуазии), когда писали наши просветители от 40-х до 60-х годов, всеобщественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками" [56] . Основная сущность "Писем Кемалуддовле" заключалась именно в этой уничтожающей критике феодально-крепостнического строя и идеологического оружия господствующего класса-религии. Ахундов первым на всем Ближнем Востоке поставил вопрос об уничтожении феодального рабства и его идеологической надстройки. В этом, несомненно, и заключается огромное историческое значение глубоко патриотического и революционного произведения Ахундова.

В трактат входят четыре письма: три из них написаны от имени индийского принца, одно — от имени иранского принца.

Первое письмо в целом посвящено вопросам государственного устройства, критике законов феодального общества. Второе и третье — критике исламизма, мусульманской религиозной идеологии и раскрытию основ материалистического учения. Письмо иранского принца Джелалуддовле хотя и написано в форме возражения, но, по существу, тесно связано с первыми письмами и дополняет их, разрешая ряд новых проблем философского и политического содержания.

Индийский принц Кемалуддовле, пространствовав по Англии, Франции, Америке, решил по совету своего друга иранского принца Джелалуддовле посетить Иран.

Страна, с которой ему впервые пришлось познакомиться, произвела на него гнетущее впечатление. Возмущенный до глубины души страшными картинами жизни Ирана, он поднимает свой гневный, голос против зла и насилий.

Беспощадно клеймит Кемалуддовле феодальный мир, деспотизм и религию, выступая с защитой интересов угнетенных народных масс. "Земля твоя в развалинах и народ твой в невежестве, — говорит индийский принц, обращаясь к Ирану, а вместе с ним к Азербайджану и другим восточным странам, — он лишен понятия о мировой цивилизации, лишен свободы, а царь твой — деспот. Жестокость деспота и фанатизм улемов привели народ к упадку и гибели".

Суровую правду о бедствиях и страданиях народа провозглашает Ахундов устами индийского принца. Жесточайший гнет и неописуемая нищета царя! в Иране. Сотни тысяч людей влачат жалкое существование под игом чужеземцев.

Индийский принц рассказывает о полном отсутствии законоположений, царстве безграничного произвола и насилий.

Вся система государственного аппарата, все стороны жизни феодально-деспотического государства нашли в "Письмах Кемалуддовле" осуждение.

С ужасом рассказывает индийский принц о бесчеловечных наказаниях. Здесь четвертуют, вешают, отсекают руки, выкалывают глаза, обрезают носы и уши. По своей жестокости эти казни не уступают пыткам инквизиции в средние века в Европе.