— О, Хафиз, как чудесно! — воскликнула Карина. — Она сказала «прежней». Она явно считает себя исправившейся!

— Да, мадам, это так, — будущий начальник системы безопасности отвесила поклон, вычурный и выразительный, превосходящий любое па ее танца. — Ибо ваша доброта и милосердие тронули мое сердце — сердца всех нас. Разве эти прекрасные белые люди-единороги не исцелили наше самое большое сокровище, нашу Лейлу, когда мы пытались похитить их собственные сокровища? Мы испытываем к вам благодарность и преданность, о великие господин и госпожа. Кроме того, — прибавила она, потирая указательный палец о большой, — этот негодяй рассказывал, что эта должность очень хорошо оплачивается.

Хафиз рассмеялся, и Карина, последовав его примеру, хихикнула в ладонь.

— Ты уверена, что ты не одна из моих родственниц, бесчестная женщина? — спросил у нее Хафиз.

Закончив смеяться, он произнес вполне серьезно:

— Мне не следует даже обдумывать твое наглое предложение. Но мне снова очень хочется, чтобы вернулась моя прежняя начальница службы безопасности, также женщина. Поскольку она не вернется, я настолько глуп, что чувствую желание выслушать твои доводы. Может, я проявляю излишнюю доверчивость. Кроме того, у меня уже почти нечего красть. — Он глубоко вздохнул и продолжал, постепенно меняя тон приказа на тот тон, которым он обычно вел переговоры о сделке: — И поэтому я тебе скажу — да, обычно эта должность хорошо оплачивается. Но вы перед нами в долгу и поэтому получите только еду, жилье, форму и, возможно, малую толику карманных денег, чтобы вы не воровали по мелочам.

— Дядя, ты действительно доверяешь этим женщинам? — спросил Рафик.

— Не уверен. Думаю, мы должны попросить более точно оценить их. Что ты скажешь, дочь моего сердца, пусть не моих чресл? — спросил он у Акорны.

Она сразу же поняла, о чем он просит, и проверила мысли женщин. К ее удивлению, их мысли действительно были полны благодарности и облегчения. Единственный замысел, который обнаружила Акорна, касался того, что планировала предпринять каждая из женщин, чтобы повысить свою значимость в глазах Хафиза или Карины.

— Как ты сказал, так пусть и будет, дядя Хафиз, — ответила она, слегка поклонившись.

Хафиз повернулся к Рафику.

— Пусть так и будет, — произнес он, энергично кивнув головой.

Акорна, экипаж «Балакире», Ари и его семья вернулись на Вилиньяр. До появления Ари Акорна больше всех из своего народа интересовалась машиной времени. Теперь Итир и Марни, историк и фольклорист, а также несколько лекарей-линьяри пришли в лабораторию, где стояла машина времени, и попросили Ари объяснить им механизм ее действия.

Акорна надеялась, что предсказание Рафика сбудется и что они с Ари снова полюбят друг друга, как любили до разлуки. Но вопреки ее надеждам все было не так. Как ни странно, ей было гораздо легче разговаривать с Ларье, чем с братом. По крайней мере Ларье не брал на себя смелость рассказывать ей о ее прежних чувствах и мыслях, основываясь на записанных воспоминаниях.

Они с Ларье легко обменивались мыслями. Он был для нее большим утешением. Он знал Ари — или скорее этого Ари — лучше всех остальных.

Когда Акорна пожаловалась, что Ари считает, будто все, что случилось до его возвращения к ним, было легким развлечением, забавным, но которое следует воспринимать с долей скептицизма, Ларье ответил:

— Дело не только в этом, Кхорнья. Это для него характерно. Он неплохой парень, правда, но он несколько… гм… «нажони», если ты меня понимаешь.

— Не понимаю, — призналась она. — Я не знакома с этим словом.

Он перебрал несколько синонимов, и наконец она поняла, что это означает нечто вроде эпитета «легкомысленный» на всеобщем языке.

— «Легкомысленный», да? — Акорна начала понимать, почему Ари и Ларье оказались в пещере как раз перед нападением кхлеви, когда все другие линьяри уже эвакуировались. И все же, когда его захватили кхлеви, Ари не сказал ничего, что могло помочь врагам. Хотя его страшно пытали, он ничего не сказал своим тюремщикам о Ларье или о местонахождении новой планеты линьяри. И он выжил потом и спас Беккера и РК. Это не легкомысленные поступки.

Тем не менее если у Акорны возникали новые вопросы и сомнения насчет ее отношений с Ари, то и у него их не было. Чем больше он смотрел на нее и слушал ее, чем больше времени проводил с ней, тем больше проявлял к ней интереса. Он испытывал к ней страстное влечение. И Акорна думала, что она должна радоваться проявлению его чувств, но не радовалась. Ей почему-то казалось, что ответить взаимностью этому новому Ари будет предательством по отношению к ее прежнему возлюбленному Ари, настолько они казались ей разными.

Теперь они работали на поверхности, исправляли течение рек, чтобы они впадали друг в друга так, как те, которые помнили старшие линьяри.

Мати и Ларье работали рядом с ними, только немного выше по течению.

Ари выпрямил спину и потянулся. На нем была простая туника, и вода обтекала его колени, так что тонкие волоски прилипли к икрам. Он встряхнул длинной серебристой гривой и пальцами зачесал волосы назад.

Акорна сделала то же самое.

Затем Ари набрал в грудь воздуха, оглядывая местность вокруг, хорошо сознавая, подумала Акорна, как величественно смотрится на фоне темно-синей воды и бледно-лилового неба, голубых колышущихся трав и только что созданных пурпурных гор с заснеженными вершинами, окаймляющих горизонт. Чистый, белый цвет кожи линьяри, много времени проводящих в космосе, создавал поразительный контраст с поверхностью родной планеты. Ари просто весь светился.