Акорна кое-что знала о своем отце от Надины и Невы, но до этого момента она не сознавала, что он и правда был самым способным военным стратегом линьяри. Только он не упомянул о том, что когда ноги кхлеви будут повреждены, остальная часть их тел тоже пострадает, так как они упадут в сок. Теперь Акорна с большим оптимизмом оценивала исход их миссии.

Ари оторвал руку от распылителя и почесал шею, лицо, вторую руку и ту часть ноги, которая осталась открытой из-за прорехи в скафандре.

«В чем дело, язи?» — спросила Акорна.

«Я не кхлеви, но иногда у меня возникает аллергия на сок. Ты ее не чувствуешь?»

«Теперь чувствую», — ответила она. Интересно, посмеет ли она прижаться к нему и дотронуться до зудящих мест своим рогом.

«Залп!» — скомандовал Ванье.

Акорна открыла сопло своего распылителя и нажала на клапан насоса. Он выплюнул шар сока в середину туловища кхлеви, стоящего впереди. Кхлеви вцепился в себя клешнями и согнулся в агонии. Акорна поправила сопло, направив его вниз, и проложила между ними и кхлеви дорожку из сока.

Ари прокладывал себе путь ко входу в холм, направив сопло на ноги сначала одного, потом другого кхлеви. Кхлеви вокруг него расступились и пытались залезть на стенки купола, чтобы спастись от сока. Он теперь ясно видел машину для пыток в центре комнаты. Не обращая внимания на нахлынувшие на него воспоминания о собственном пребывании в такой камере, он вбежал внутрь.

«Мы опоздали, — сообщил он Ванье и Акорне. — Он исчез. Наверное, они его убили в образе кота. Теперь здесь нет никого, кроме кхлеви».

Как только кхлеви ремнями прикрепили его руки, ноги и голову к машине для пыток, Грималкин снова принял образ кота, и таким образом ремни не могли удержать его уменьшившиеся в размерах члены. Он почувствовал первую тошнотворную волну энергии, поднимающуюся от машины, и прыгнул в воздух, на один из многочисленных выступов, похожих на карнизы, идущие вдоль внутренних стен холма.

Кхлеви удивили его, когда бросились за ним вверх по стене. Пока они карабкались наверх, он спрыгнул вниз и бросился к выходу. Клешни щелкнули у его хвоста, он взвизгнул и снова принял облик двуногого, таким образом избежав клешней кхлеви.

Если бы только он не потерял таймер! Если бы Акорна не нашла его и не улетела вместе с Ари без него. Он сейчас был бы далеко, очень далеко отсюда.

Один кхлеви схватил Грималкина за руку, и он снова уменьшился до размеров кота, но он понимал, что не сможет продолжать делать это бесконечно. Были и другие облики, за которыми он мог скрыться, если бы только ему удалось убежать от кхлеви на достаточно долгое время, чтобы совершить превращение незамеченным, но два его основных облика не требовали от него сосредоточенности для перехода из одного в другой.

Один кхлеви снова поймал его, на этот раз клешня обхватила голову Грималкина. От этого не было спасения. Кхлеви сжал кошачий череп ровно настолько, что можно было нести кота, но не причинить ему серьезного увечья и не убить. Лапы Грималкина на сей раз приклеили к креслу каким-то веществом, которое сначала было липким и дурно пахло, затем быстро затвердело. Даже хвост лишили возможности двигаться. Наконец что-то скользнуло под подбородок и обхватило его шею. Когда Грималкин опять обрел способность видеть, он душераздирающе мяукал до тех пор, пока отвердевшая слюна кхлеви не перекрыла ему воздух. Теперь он видел сплошную стену из кхлеви, которых ужасно забавляли его протесты и попытки освободиться. Некоторые из них ползали по земле, другие стояли. Некоторые даже висели над головой. Его быстрые превращения подготовили их, и теперь они ожидали от него метаморфоз.

Стоящий ближе других к нему щелкнул жвалами, поднял клешни и поднес их к самому его лицу. Они щелкнули, и кончик самого длинного уса отвалился. Грималкин мяукнул от негодования, и они с восторгом защелкали — клик-клак, клик-клак. Вероятно, они решили, что это причинило ему боль. Он был уверен, что очень скоро так и будет.

В этом облике он обладал превосходным нюхом, который подвергался бомбардировке зловонием кхлеви и горящей атмосферы планеты, но внезапно ему показалось, что пропитанный этими запахами ветер донес до его чувствительных ноздрей струю сравнительно чистого, сладкого воздуха.

Отвалился отрезанный кончик его второго уса, и он издал пронзительный, громкий кошачий вопль. Если они думают, что ему так больно, то это их может задержать. Он только надеялся, что голос его не подведет.

Внезапно стена кхлеви, окружающих его, поредела. Те, кто присел, встали и отвернулись от него. Те, кто мучил его, повернули головы и посмотрели в сторону входа.

Едкий запах растений становился все сильнее, и зловоние слюны кхлеви тоже, так как те, кто стоял перед ним, оставляя за собой полосу слизи, пытались вскарабкаться на стены, помогая себе одними лишь клешнями. Они издавали тонкий писк и щелкали жвалами.