Стивр оглянулся на дверной проем, хотел увидеть, как горит его дом, но, похоже, пожар еще не разгорелся в полную силу.

Габор сделал несколько шагов, остановился и, не нагибаясь, слегка разгреб солому ногой.

— Здесь, — сказал он и, присев на колено, стал сбрасывать остатки соломы уже руками. Вскоре он нащупал массивное медное, покрытое бледно-зеленой патиной кольцо, которое крепилось к доскам пола.

Габор ухватился за него и потянул на себя. Часть пола отошла, обнажая черную пасть колодца (достаточно широкого, чтобы в него мог пролезть человек вместе с поклажей), в стены которого были вбиты ржавые скобы. Когда Габор осветил его факелом, то Стивр увидел, что лаз уходит вниз метров на пять. — Я первым полезу. Посмотрю что к чему, а когда крикну — за мной давай.

— Скобы-то крепко в стене сидят? — спросил Стивр.

— Надежно, надежно, не сомневайся, хозяин, — ответил Габор.

— А впрочем, чего я беспокоюсь? Я тебя легче. Если они тебя выдержат, то меня и подавно, а если не выдержат — значит, ты разобьешься.

— С такой высоты не разобьюсь, даже не покалечусь.

— Время не тяни. Полезай.

Габор перед собой держал зажженный факел. Поднять руку вверх он не мог, поскольку даже его голова упиралась в потолок, зато на фоне темных стен он, освещенный огнем, был превосходной мишенью, поджидай кто-нибудь впереди. Первая стрела точно ему достанется, да и множество из тех, что потом прилетят, тоже завязнут в его мощном теле, прежде чем он упадет в грязь под ногами.

Казалось, пламя каплями стекает с факела и с шипением гаснет в воде.

«Молодец», — мысленно похвалил предусмотрительность Габора Стивр.

Воздух был пропитан запахом плесени, казался каким-то липким. Стивр невольно задерживал дыхание. Скобы покрывала слизь. Наконец Стивр почувствовал под ногами некое подобие твердой поверхности. В полный рост выпрямиться он не мог — этому мешали низкие своды туннеля — их выложили кирпичом и камнями. На стыках проросли крючковатые корни, которые цеплялись за волосы, а из пола, залитого грязью и водой, торчали какие-то подобия кустов, и они тоже цеплялись за полы одежды и всячески мешали идти, точно хотели хоть на миг задержать беглецов. Стивр шел осторожно, но все равно несколько раз поскользнулся и даже упал. Правда, запачкался он не сильно, успевал каждый раз выставить руки.

— Ты прям как свинья какая-то, хозяин, — сказал Габор.

— Свинья — очень чистоплотное животное, и оно очень похоже на человека.

— Гы-гы, да уж ты сейчас на свинью очень похож.

— На себя посмотри, — огрызнулся Стивр, — я еще раз тебе говорю — свинья очень чистоплотное животное. В древних религиях оно считалось божественным, поэтому его нередко приносили в жертву. Кстати, именно это стало одной из причин, почему сейчас инквизиторы называют свинью грязным животным. Хотят показать, будто в прежних религиях все было наоборот.

— Ты что же, решил мне сейчас лекцию читать?

— Нет.

— Вот и хорошо.

Габор утверждал, что о туннеле этом мало кто знает. Стань о нем известно властям, то они непременно бы его замуровали. Построили его много лет назад, для каких целей — теперь уж не выяснишь. Если только в библиотеке городской порыться в старых книжках, хотя вряд ли и в них что-то отыщешь. Его прорыли то ли чтобы от врагов спасаться, если они город возьмут штурмом и ворота заблокируют, то ли над ним прежде тюрьма возвышалась, и осужденные на вечное заточение прокопали его с целью выбраться на свободу. А может, и вправду здесь поработали контрабандисты, которым надоело платить мзду стражникам на воротах.

Кочка, на которую Стивр хотел было наступить, вдруг бросилась от него наутек, помахивая тонким длинным хвостиком, потом плюхнулась в лужу и исчезла.

Хорошо, что в ногу еще не вцепилась. У крыс зубы острые и грязные, потому что жрут они всякую падаль, и от такого укуса можно получить заражение. Гангрена начнется, лихорадка… Чего-чего, а сейчас Стивру меньше всего хотелось тратить время, заговаривая болезненную рану. Хоть и не трудное это заклинание, во много раз проще того, что накладывал он на троллей Крега, ждавших своего часа в засаде в Стринагарском ущелье, но и на него могла уйти не минута и не две. Шагни он на эту кочку — точно бы оступился…

— Мы не закрыли дверь в дом, — сказал Стивр, — и люк соломой не прикрыли.

— Как ты его прикроешь?

— Я и не думал, что мы его закроем. Я просто говорю, что стражники его найдут.

— Не беспокойся, хозяин, — сказал Габор, — никто не узнает, что мы прошли по этому туннелю.

— Откуда такая уверенность?

— Так всегда бывало. — Он запнулся, поняв, что выдал свой секрет, и посмотрел на Стивра.

— Ну и что ты на меня уставился? — удивился Стивр. — Думаешь, узнав, что ты был контрабандистом, пойду докладывать о тебе властям?

— Хи-хи, — тихо засмеялся Габор, — не, конечно, не подумал я об этом. Но раньше мысли были — вот узнает кто-то о моей прошлой жизни — и все. Бежать придется, потому что инквизиция контрабандистов не любит.

— И я даже знаю почему, — сказал Стивр.

— Почему же?

— Да видишь ли, часть налогов, которые уплачивают торговцы, идет как раз на финансирование деятельности инквизиторов. Контрабандисты никаких налогов не платят. Вот и выходит, что они одни из главных врагов инквизиторов.