— Вы хорошо танцуете, — одобрительно заметила она, чтобы начать разговор.

— Спасибо, но вы, сеньора, танцуете еще лучше, — сказал он восхищенно, — я думал, что вы плывете со своим другом. Он все время ходит рядом с вами. «Интересно, кого он имеет в виду? Благидзе или Гальвеса? — подумала Марина. — В любом случае это плохо, что меня замечают с ними».

— Вы путешествуете или следуете в Санта-Фе по делам? — спросила она.

— Я плыву в Росарио, — улыбнулся крепыш, — у меня там важная встреча. Самолетами летать не люблю, а по реке удобно. И всего одна ночь. Лучше, чем на поезде.

— Вы, видимо, часто ездите по этому маршруту? — спросила Марина.

— Да. Почти каждый месяц. Я уже знаю многих любителей подобных путешествий в лицо. Для молодых людей и влюбленных это настоящая романтика. Позвольте представиться, сеньора, я Альфредо Бастидас.

— Эльза Дитворст, — представилась она, — я видела, как вы здороваетесь с некоторыми пассажирами. Вчера даже видела вашего знакомого на судне.

— Какого знакомого? — удивился Бастидас.

— Сеньора Суареса.

— Он не мой знакомый. Просто мы случайно оказались рядом, когда покупали билеты, и здесь оказались в соседних каютах. Он архитектор, очень интересный человек. Плывет в Санта-Фе, чтобы оформить там свой заказ. Что может быть благороднее для человека, чем строить дома.

— Он архитектор?

— Да, и достаточно известный. Он показывал мне фотографии нескольких спроектированных им зданий. Очень интересный мастер.

— Понятно, — немного разочарованно ответила Чернышева. Конечно, Бастидас не развеял ее сомнений. Но все-таки в отношении Суареса подозрений стало гораздо меньше, чем в отношении Хартли.

Вспомнив о последнем, она заторопилась. Едва танец был окончен, она поблагодарила Бастидаса и виновато призналась:

— Мне нужно идти.

— Благодарю вас, сеньора, за этот великолепный танец, — кивнул на прощание Бастидас.

Консальви и его спутница по-прежнему танцевали.

— Спасибо, — поблагодарила Марина, выходя из танцевального зала. И почти сразу столкнулась с Кратуловичем. Невероятно, но ее мрачный сосед шел в танцевальный зал, Она заколебалась. Может, вернуться обратно? Сразу нельзя, это вызовет подозрение Бастидаса. Да и Консальви, если это действительно Флосман, может обратить на нее внимание. Но, с другой стороны, упускать Кратуловича тоже не очень хотелось. Она все-таки заставила себя отойти от дверей. В любом случае заходить сразу за Бруно Кратуловичем нельзя. Но что делать здесь подобному типу? Ей казалось, что он неисправимый меланхолик. Во всяком случае, именно такое впечатление он производил.

Она прошла чуть дальше, миновала рекламный щит, дежурного по теплоходу, выдающего ключи от кают. Потом, решив для себя, повернулась и снова пошла в танцевальный салон. Кратулович сидел за столиком, почти не глядя на танцующих. Ему просто было скучно сидеть в каюте. А вот Бастидас уже пригласил на танец немолодую даму и теперь танцевал с ней. Видимо, он относился к числу настоящих танцеманов и ему было все равно, с кем и где кружиться в танце.

Никакие взгляды Кратуловича не выведут из состояния мрачной депрессии, это она сразу поняла. Но зато как только она вошла в салон, ее почти сразу пригласил сам… сеньор Консальви. К этому времени его спутнице куда-то исчезла и он пребывал в унылом одиночестве. Марина охотно приняла его приглашение, заметив удивленное лицо Бастидаса. «Не хватает только, чтобы в салоне появился еще и Роберто», — с ужасом подумала она.

Если Бастидас танцевал очень хорошо, но как-то слишком заученно и профессионально, то Рудольф Консальви вкладывал в ритмику танца всю свою энергетику, весь порыв своего тела. Ему доставляла удовольствие сама партнерша, а не танец, как таковой. В отличие от Бастидаса, он никогда не сумел бы танцевать с непонравившейся ему женщиной только из-за самого процесса танца. Ему нужно было чуточку любить свою партнершу во время танца.

— Вы просто очаровательны, сеньора, — показывая свои красивые зубы, заметил Рудольф Консальви. Улыбка не могла скрыть того очевидного факта, что зубы были сработаны у дантиста.

— А где ваша спутница, сеньор? — спросила Марина. — Мне она так нравилась.

— Пошла переодеться в каюту. Мы намереваемся немного погулять в Сан-Николасе. Остановка будет через полтора часа, — любезно пояснил сеньор Консальви, — а в самом городе мы будем стоять около часа. Вполне достаточно, чтобы прогуляться.

— Вы раньше бывали в Сан-Николасе?

— Честно говоря, нет. Поэтому и собираюсь погулять. А вы, сеньора, кажется, иностранка. Полька или немка? Хотя по-испански вы говорите очень хорошо.

— Я из Голландии. Эльза Дитворст, — представилась она в который раз.

— Очень приятно. Рудольф Консальви, — улыбнулся он, — вы очень элегантны, сеньора Дитворст.

— Вы аргентинец?

— В третьем поколении, сеньора. Здесь обосновался еще мой дед. Хотя он и был итальянским иммигрантом, прибывшим сюда во времена великой депрессии. Тогда все было по-другому.

— У вас красивая спутница.

— Благодарю вас, сеньора Дитворст. Мы как раз утром говорили с ней о вас.

— Почему? — спросила она.