Тук-тук-тук…

Стучали настойчиво.

И вдруг голос:

— Сеолар, ты здесь?

Невозможно! Разве он может слышать этот голос! Но голос зазвучал снова:

— Сеолар! Сео?

Руки его тряслись, он подумал, что может умереть от страха, но все же подошел к окну, отдернул портьеру и выглянул.

На балконе стояла Молли. Голая, как новорожденный младенец, лишь на шее — ожерелье Води. Медные волосы облепили фигуру, закатное солнце разметало по ним огненные блики. Сейчас в ней было больше вейярского, чем прежде, все человеческое куда-то ушло. Но все равно, это была Молли.

— Ты же умерла, — прохрипел Сеолар.

— Как видишь, нет. Пусти же меня! Здесь совсем холодно.

Дыхание морозным облачком вырывалось из ее губ.

Она терла озябшие руки и притопывала ногами. Сеолар присмотрелся и разглядел гусиную кожу.

Он повернул замок и распахнул дверь, пальцы почти не слушались. Молли влетела и сразу бросилась к камину.

— Господи, — пробормотала она. — В такой мороз и без одежды! Просто ужасно. Хорошо, если не обморозилась.

— Ты жива, — изумленно произнес Сеолар.

Она поворачивалась к камину то одним боком, то другим и все еще дрожала.

— Сама удивляюсь.

Он сорвал с вешалки какой-то халат, поспешил к ней и заботливо укутал.

— Ты жива, — повторил он.

Молли поплотнее завернулась в халат, расправила его и повязала пояс. Потом подняла на него глаза и сказала:

— Я же обещала тебе вернуться. Обещала, что не оставлю тебя одного. Не позволю вейярам погибнуть. И вот я здесь.

Сеолар кивнул:

— Ты не умерла. Йенер сказал мне, что видел тебя мертвой. Все думали, что ты умерла.

Она положила руку ему на плечо и заглянула в глаза. Озноб пробежал у него по телу.

— Я и была мертвой, — сказала Молли. — Но я вернулась. Я здесь, чтобы быть с тобой, чтобы помочь вейярам, чтобы выполнить волю моих родителей. Но я умерла. А потом вернулась. Это ожерелье… Но сначала расскажу, что я поняла, откуда берутся все кошмары о судьбе моих предшественниц. Само ожерелье не может уберечь нас от смерти — оно просто потом нас возвращает. В этом вся проблема.

Он отдернул от нее руки, вздрогнув, несмотря на то что хотел продемонстрировать мужество.

— Проблема?

— Возвращать людей после смерти с помощью магии — плохо. Это очень дурно. То, что возвращается, никогда не бывает таким, как прежде. Я — Молли, но, Сео… Это ожерелье никогда нельзя будет снять. Никогда. Если я его сниму, то, боюсь, уже не буду этой Молли.

Он кивнул, но не мог придумать, что бы сказать.

— Но я — Молли. Здесь и сейчас. Я — та Молли, которую ты знаешь. Вейяры теперь в безопасности. Я встану между вами и Старыми Богами. И я люблю тебя, Сеолар. Люблю.

Она обняла его и крепко к нему прижалась, и он ответил на объятие. Молли права. Его мир вернулся к нему. Вернулись его народ, будущее, любовь. Но он не мог избавиться от мысли, что Молли была мертва, а теперь жива. О ее словах, что возвращаться из мертвых — дурно. О том, что если она снимет ожерелье, то превратится в кого-то другого или во что-то другое. Думал, что она — единственная женщина, которую он любил, и что она обманула саму смерть, лишь бы к нему вернуться.

Но так и не смог придумать, что бы сказать.

Никогда прежде я не писала послесловий, но эта книга, или по крайней мере факт существования городка Кэт-Крик, требует некоторых пояснений. Видите ли, сначала я намеревалась определить местом действия Гибсон, очаровательный, крошечный городок, где я имела счастье провести много лет. Он являет собой просто идеальную сцену для такой истории. Я воспользовалась прекрасным знанием местности, зданий, улиц, людей и множества мелочей, которые сохранились в моей памяти. Вот только не придумала, как вставить в рассказ ресторанчик «Пожарная каланча», где я расписала дверь и где играла на гитаре, смущая ничего не подозревавших гостей. И еще старый холодный вокзал. Но ведь это — не последняя моя книга в жизни. Надеюсь увидеть этих старых знакомцев в следующей.

Однако когда отсчет пошел, действие начало развиваться и я поняла, сколько людей придется убить, то вдруг раздумала помещать события в Гибсоне. Видите ли, я люблю этот городок, и если придется в мгновение ока уничтожить половину его обитателей, едва ли люди, которые там живут, по достоинству оценят такой сюжетный ход.

Вот почему я придумала Кэт-Крик. Он расположен там же, где и Гибсон. В нем много улиц с такими же названиями. И зданий — тоже. Я позаимствовала даже людей, которых знала и любила в этом городе. Они стали главными героями этой книги (разумеется, под другими именами).