– Вам необходимо хоть что-то съесть, – решительно проговорила я, – хотя бы кусочек тоста. Пока не наступило трупное окоченение. – Он хотел было заговорить, но я, как строгая учительница, подняла палец. – Я вернусь через пятнадцать – двадцать минут.

Его губы упрямо сжались.

– Я запру дверь.

– У меня ключ, забыли? Вы не сможете не впустить меня. – Я повесила сумку на плечо с небрежностью, которая, я знала, его взбесит. – А пока меня нет – как бы поделикатнее это вам сказать, Гейдж, – неплохо бы вам принять душ.

Из машины я позвонила Энджи и извинилась за то, что подвела ее.

– Я, правда, очень ждала этой встречи, – сказала я. – Но тут заболел сын Черчилля, и мне нужно кое-что для него сделать.

– Который из сыновей?

– Старший. Гейдж. Он гад, конечно, но у него такой жуткий грипп, я такого еще не видела. И потом, он ведь любимец Черчилля, так что выбора у меня нет. Прости. Я...

– Так держать, Либерти!

– Что?

– Рассуждаешь как самая настоящая сладкая девочка.

– Неужели?

– Теперь у тебя есть вариант Б – на тот случай, если вдруг главный сладкий папочка тебя бросит. Но только смотри в оба – ни к чему терять папочку, пока пытаешься подцепить на крючок сыночка.

– Никого я не пытаюсь подцепить, – возразила я. – И никакого варианта Б у меня нет. Речь идет об обыкновенном сочувствии ближнему, уверяю тебя.

– Ну конечно. Звякни мне потом, золотце, расскажи, как все прошло.

– Да не должно ничего произойти, – ответила я. – Мы друг друга терпеть не можем.

– Ну и везет же тебе. Лучше такого секса ничего нет.

– Да он же еле живой, Энджи.

– Перезвони мне попозже, – повторила она и дала отбой.

Минут через сорок пять с двумя сумками, набитыми продуктами, я вернулась к Гейджу. Его нигде не было видно. Продвигаясь по следу из скомканных бумажных носовых платков, я подошла к спальне и, услышав шум воды в ванной, не могла не улыбнуться: Гейдж послушался моего совета. Подбирая по дороге салфетки, я вернулась в кухню и выбросила их в мусорное ведро, выглядевшее так, будто им сроду не пользовались Что ж, теперь все это изменится. Я выгрузила продукты из сумок, убрав примерно половину, обмыла в раковине трехфунтовую курицу и поставила ее в кастрюле вариться.

Отыскав по телевизору кабельный канал, я включила звук, решив послушать что-нибудь во время стряпни. Я собиралась приготовить курицу с клецками – самое действенное из известных мне лекарство. Это блюдо выходило у меня весьма недурно, хотя лишь отдаленно напоминало то, что получалось у мисс Марвы.

Я насыпала на разделочную доску горку муки. Она, словно шелк, скользила между пальцами. Давненько же я не готовила, наверное, целую вечность. И даже не сознавала, насколько соскучилась по этому делу. Мелко порубив с мукой сливочное масло, я разбила яйцо и вылила его в проделанную в горке муки ямку. Затем, энергично перемешав все это руками, замесила тесто, как учила меня мисс Марва. Большинство используют для этого вилку, говорила она, но что-то такое есть в руках, возможно, их тепло, что делает тесто вкуснее.

По ходу, правда, возникла одна заминка – скалки на кухне я так и не нашла. Но я заменила ее цилиндрическим стаканом, который присыпала мукой. Все получилось как нельзя лучше – вышел плоский, ровный пласт, который я нарезала полосками.

Уловив боковым зрением какое-то движение, я устремила взгляд в коридор. Там с озадаченным видом стоял Гейдж. На нем были свежая белая футболка и старые серые спортивные штаны. Длинные ноги по-прежнему были босы. Волосы, влажные после душа, блестели, как ленты. Он так отличался от того накрахмаленного, холеного и застегнутого на все пуговицы Гейджа, к которому я привыкла, что, наверное, я выглядела не менее озадаченной, чем он. Я впервые видела в нем не какого-то сверхзлодея, а обыкновенного человека, к которому не страшно подступиться.

– Я не думал, что вы вернетесь, – сказал он.

– Думали, упущу шанс у вас похозяйничать?

Гейдж, осторожно опускаясь на диван, продолжал пристально на меня смотреть. Он, по-видимому, совсем обессилел и еле держался на ногах.

Я налила стакан воды и принесла ему две таблетки ибупрофена.

– Выпейте.

– Я уже принял тайленол.

– Если каждые четыре часа чередовать его с ибупрофеном, то температура спадет быстрее.

Он принял таблетки, запив их большим глотком воды.

– Откуда вы знаете?

– От педиатра. Мне это каждый раз говорят, когда Каррингтон температурит. – Заметив, что он покрылся гусиной кожей, я пошла разжечь камин. Один щелчок включателя – и между керамическими дровами затанцевали настоящие языки пламени. – Все еще знобит? – с сочувствием спросила я. – У вас есть плед?

– Есть один в спальне. Но мне не нужно... – начал он, но я уже шла по коридору.

Обстановка спальни была выдержана в том же минималистском стиле, что и вся квартира. На низкой жесткой кровати с кремово-синим покрывалом возле обшитой деревом блестящей стены лежали две идеальной формы подушки. Единственным украшением спальни служила картина – спокойный морской пейзаж маслом.