– Нет, - сказала она, закрывая глаза. – Нет, пожалуйста, Вы обещали не лгать.

– И я не солгал, - сказал он. – Вчера был счастливейший день в моей жизни, Кэролайн. Но дело не только в этом. Он изменил мою жизнь. Он заставил меня осознать, что я потратил впустую тридцать драгоценных лет из отпущенных мне семидесяти, если мне повезет. Он заставил меня понять, что мне нужно больше, чем я сам и мои личные удовольствия. И он заставил меня понять, что больше всего я хотел бы чувствовать себя необходимым. Одному человеку. Тому же самому человеку, в котором нуждаюсь я. Вам.

– Нет, - сказала она, вновь разглядывая свои руки. – Вы пытаетесь поступить благородно. Вы все еще думаете, что обязаны жениться на мне, и хотите убедить меня в этом. Не будьте жестоким.

Жестоким? Он увидел проблеск надежды. Жестоким?

– Но ведь вопрос о браке не стоит, - сказал он. – Вы не любите меня, Кэролайн. А ведь любовь должна быть взаимной, чтобы Вы вышли замуж, ведь так?

Она посмотрела на него, в ее глазах застыло мучение и что-то еще.

– Никто не может измениться за один день, - сказала она. – Я была бы дурой, если бы поверила.

Надежда росла. Если бы от слов, которые они скажут друг другу, не зависело так много, он посмеялся бы над дней, поддразнил бы ее и вынудил бы признаться, что она ему солгала. Но он так боялся за свое собственное хрупкое сердце, так боялся поверить, что то, что подсказывал ему разум, было правдой.

– Нет, - сказал он. – Нам обоим понадобился бы не один день, Кэролайн. Думаю, это заняло бы у меня много дней – почувствовать чудо перемен, которые произошли со мной – Вы взамен бесчисленного множества женщин. И у Вас это тоже заняло бы много дней, возможно, даже всю жизнь, - научиться доверять мне и поверить, что такое могло случиться. Но мы никогда не узнаем, ведь так, возможны ли такие изменения. Пожалуй, это даже к лучшему. Привычное более безопасно и, пожалуй, более удобно, чем неведомое.

Он смотрел, как она опустила руки и вытерла ладони о платье, словно они были влажными. Ее глаза были устремлены под ноги. А затем она внезапно наклонилась, подняла его банковский чек и протянула его ему, не отрывая глаз от листка.

– Чек Ваш, - сказал он.

Она покачала головой и прикусила верхнюю губу.

– Нет, - сказала она. – Я не принесла пятьдесят фунтов, чтобы дать их Вам. Вы сказали, что если мы оба выиграем или оба проиграем, то мы будем квиты. Так вот, мы квиты.

– Кэролайн?
– спросил он, забирая чек из ее пальцев, сворачивая его и засовывая его обратно в карман. Он почувствовал, что задержал дыхание.

– Я солгала, - сказала она. – В конце концов, я ведь не джентльмен?

Он легко пробежался костяшками одной руки по ее щеке, а затем сжал подбородок и приподнял ее лицо.

– Я солгала, - более решительно сказала она вновь с ноткой вызова в голосе, хотя глаза ее подозрительно блестели. – Теперь скажите мне, что Вы тоже солгали, Алистер.

Ее глаза исполнились тревоги.

– Не говорите мне, что Вы тоже солгали. Пожалуйста?

– Почему Вы произнесли мое имя?

Он смотрел на ее губы.

– Потому что я безумно увлеклась Вами с первого раза, как увидела Вас, - сказала она. – Потому что я думала, что вижу сон. И мечтала, чтобы это были Вы.

– Безумно увлеклись? – сказал он.

– Я называла это любовью, - сказала она. – До вчерашнего дня. Теперь я знаю, что это не было любовью. Только увлечением. Я не любила Вас до вчерашнего дня.

Он положил руки ей на плечи.

– И что мы будем делать? – спросил он.

– Не знаю.

Она положила обе ладони ему на грудь.

– Я хочу опять строить с Вами замки из песка, - сказал он. – И плавать с Вами, и разговаривать, и смеяться. Я хочу любить Вас. И заниматься с Вами любовью. Я хочу завести с Вами детей.

Она подняла на него взгляд.

– Ох, - сказала она.

– Я рад, что Вы согласны.

Он улыбнулся ей и кратко прикоснулся к ее лбу своим.

– Вы рискнете выйти замуж за повесу, Кэролайн?

– Да, - сказала она. – Алистер, я ужасно неопытна. Я не знаю, как…

Он крепко поцеловал ее.

– Мы будем учить друг друга, - сказал он.- Мы вернемся обратно в школу. Оба. На всю нашу оставшуюся жизнь.

– Учить друг друга? – спросила она.

– Я научу Вас заниматься любовью, - сказал он. – А Вы научите меня любить. Согласны?

Она рассмеялась и прильнула к нему.

– Согласна, - произнесла она. – Но думаю, что Ваши занятия будут более возбуждающими, чем мои.

Он тихо рассмеялся.

– Если Вам так не терпится начать, - сказал он. – Нам бы следовало открыть эту нашу школу как можно скорее. Я поговорю с Вашим братом. Как насчет особого разрешения и дома Вашего брата на следующей неделе?