— Как ты тут оказался?! — громко и нервно воскликнула я и встала. — Ты можешь мне объяснить? Или я просто забыла закрыть входную дверь и ты вошел, как обычный человек?

Я приблизилась к нему, потрогала рукав его пальто. Он был влажный, видимо, от растаявшего снега. И это меня отчего-то мгновенно успокоило. Я уткнулась в его плечо, вдыхая запах влажной ткани, и расплакалась. Грег стал гладить меня по волосам так нежно, словно я была ребенком. Когда я начала успокаиваться, он открыл холодную воду и подождал, пока я умоюсь.

— Вампиры входят беспрепятственно лишь в те дома, куда их хотя бы раз пригласили хозяева, — объяснил он. — А я удостоился двойного приглашения, вначале от твоей мамы, затем от тебя.

— Значит, я сейчас не в трансе, а в реальности, — пробормотала я. — Тогда пошли в комнату. Чего мы тут стоим? И разденься!

В гостиной мы уселись на диван, но я старалась держаться от него подальше. Смесь самых противоречивых чувств не давала мне окончательно успокоиться и прийти в себя.

— На самом деле реальностей много, — сказал Грег. — Тебе покажется это утверждение спорным, но поверь мне на слово.

— Гипнотический транс, в который я впадала уже не один раз с твоей помощью, — после паузы задумчиво проговорила я. — Не могу сказать, что он был нереален. Мне казалось, что я нахожусь именно там, куда ты меня вводил. И там все было по-настоящему.

— Сама видишь, мозг так устроен, что легко может переводить сознание из одного мира в другой. А физическое тело оказывается как бы приложением. И при надлежащей тренировке это происходит довольно просто. Но люди ленивы и нелюбопытны.

— Это типа телепортации? — уточнила я.

— Ну что-то вроде этого, — улыбнулся Грег. — К тому же развитие человека пошло неправильным путем. Вместо того чтобы всячески тренировать тело, мозг, работать с сознанием, человечество развивает технику, придумывает все новые механизмы, которые служат лишь для того, чтобы это тело холить, лелеять, давать ему как можно меньше физической нагрузки и при этом кормить его сытной пищей. Парадокс, но это так, технический путь развития создает механизмы и системы, которые столь трепетно взлелеянное тело могут мгновенно уничтожить или убить медленно при помощи той же все ухудшающейся экологии.

Слушая его рассуждения, я не сводила с него глаз. Я видела парня, к которому привыкла и которого любила. И эта знакомая картинка словно возвращала меня назад, в то время, когда я не знала правды о нем. Видимо, поэтому мне стало чуточку легче. К тому же его слова вызывали интерес. И я понимала, что Грег говорит правильные вещи, хотя его рассуждения казались мне несколько заумными.

Грег, видимо, что-то почувствовал и замолчал. У меня было много вопросов, но внутренне я была не готова услышать ответы. Я чувствовала крайнюю степень утомления, и физического и эмоционального. И чем больше я успокаивалась, тем быстрее наваливались на меня усталость и апатия.

— Ты стала меня бояться? — вдруг спросил Грег.

— Не знаю, — после короткого раздумья ответила я. — Я теперь ничего не знаю!

— Я не причиню тебе вред, ты должна это понимать, — тихо произнес он.

И у меня вновь подступили слезы.

— Хочу, чтобы ты ушел, — твердо сказала я.

— Только не думай, что я мертвец, монстр или убийца, — нервно сказал он. — Я просто иная форма жизни. К тому же мы с сестрой уже давно не охотимся за людьми. Мы питаемся кровью… кроликов.

Но я зажала уши. Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию, душа застыла.

— Я не хочу больше ничего знать, — торопливо заговорила я. — Ничего! Я устала! Я в растерянности. Хочу прийти в себя, понять, что мне нужно. Поэтому прошу тебя, уйди! И пока не позову, не появляйся.

— Может случиться так, что ты никогда не позовешь? — все-таки спросил Грег.

И у меня сердце сжалось от жалости, настолько потерянным он выглядел. Но сейчас я ничего не могла обещать наверняка. Поэтому решила сказать правду:

— Да, может.

— Я все приму, — ответил он.

— Уходи! — прошептала я и зажмурилась.

Грег не ответил, и, когда я через минуту открыла глаза, его уже не было. Я глубоко вздохнула, ощутила навалившееся на меня одиночество, причем никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой, и тихо заплакала. Но слезы не приносили облегчения, к тому же я четко осознавала, что о том, что случилось со мной, я не могу рассказать никому в мире.

Я сама не заметила, как уснула прямо на диване в гостиной. Видимо, сказалась крайняя степень утомления. Очнулась около одиннадцати от телефонного звонка. Это была мама. Она поинтересовалась, чем я занимаюсь, попросила не сидеть за полночь у компьютера, потом пожелала мне спокойной ночи. Я пообещала и в свою очередь пожелала ей спокойного дежурства.