— Хорошо, я поеду, — наконец согласилась я. — И спасибо тебе огромное, мамуля!

Я обняла ее и поцеловала в щеку. И тут же заметила, как повлажнели ее глаза, а лицо вспыхнуло румянцем.

Время до поездки пролетело незаметно. 29 декабря был последний учебный день. В Осло я вылетала на следующий день поздно вечером. Но проснувшись утром 30-го, я долго лежала в постели и смотрела в потолок. Настроение оставляло желать лучшего. Я тщетно пыталась связаться в эти дни с Грегом, сообщить ему, что уезжаю. Но через Интернет это было невозможно, так как он удалил все контакты и пока их не восстановил, а его телефон был постоянно «вне зоны». Я знала о его способностях, поэтому могла особо не суетиться. Ведь если Грег захочет, то всегда может узнать, где я и что со мной. А раз он все еще никак себя не проявил, значит, или не мог, или не считал это возможным в данный момент. Я успокаивала себя такими рассуждениями, но в душе изнывала оттого, что он исчез и я не могу с ним связаться.

— Хватит мучиться! — сказала я и соскочила с кровати. — Нужно действовать!

Я умылась, наскоро позавтракала. И отправилась искать дом Грега. Правильность моих действий не вызывала сомнений. И я хотела лишь одного — как можно скорее его найти.

«А то сегодня вечером я улечу в Норвегию, — рассуждала я, стремительно идя к метро, — вернусь только 5 января. И что же, все это время не знать покоя? Я должна его найти! Должна поговорить… И я так безумно скучаю по нему! Лишь бы быть рядом! И даже если его не окажется в квартире, то, может, Рената будет у себя, зайду к ней. В крайнем случае хоть что-то выясню у консьержа».

Дом Грега я нашла на удивление быстро, хотя в тот единственный раз, когда я была у него в гостях, мы приехали на машине. Словно какое-то звериное чутье вело меня, и я безошибочно свернула с улицы Новокузнецкой в нужный переулок и довольно скоро оказалась в нужном дворе. Я сразу узнала помпезную современную высотку и остановилась, закинув голову и изучая окна.

«Там консьерж, — вспомнила я, — и довольно строгий. Он меня не пропустит. Нужно придумать, что ему сказать. Буду его умолять пропустить меня!»

И я решительно двинулась к подъезду. Нажав кнопку «Вызов консьержа», я быстро сказала, что иду к Григорию. Дверь открылась, я проникла внутрь. Консьерж стоял у меня на пути как монумент и, поздоровавшись довольно вежливо, тут же начал выяснять, к какому конкретно Григорию я иду. Я растерялась, так как не знала ни фамилии Грега, ни номера его квартиры. Консьерж уже сдвинул брови и смотрел на меня с крайним подозрением. В этот момент открылся лифт, и появилась Рената.

— Все в порядке! — громко сказала она. — Эта девушка ко мне!

— Что же вы молчите, барышня? — пожурил меня консьерж. — Так ведь и милицию зазря можно вызвать.

Я не ответила и устремилась к лифту — Рената держала его открытым. Пока мы не вошли в ее квартиру, обе молчали. Я изучала ее бледное лицо, прическу, которая сегодня состояла из ровных, красиво спускающихся на плечи локонов, длинное фиолетовое платье из струящегося шелка, туго стягивающий талию бордовый атласный корсет. Я вдруг вспомнила, что Рената родом из восемнадцатого века, и связала этот факт с ее пристрастием к корсетам.

Когда мы вышли из лифта, я сразу посмотрела на закрытую дверь квартиры Грега.

— Его там нет, — сообщила Рената, — поэтому ты будешь моей гостьей.

Как только мы оказались у нее, она сразу провела меня в гостиную и усадила на диван. Сама устроилась напротив в глубоком мягком кресле.

— Ты его ищешь, — без всякого вступления сказала Рената, — но Грег сейчас в Лондоне по семейным делам.

— Ясно, — упавшим голосом ответила я. — Просто он уже давно мне не звонит, не пишет. А я сегодня улетаю в Норвегию. Буду там встречать Новый год.

— Он знает, можешь не сомневаться, — улыбнулась Рената.

— Да? — обрадовалась я. — Ты с ним давно разговаривала? Как он себя чувствует?

— Как всегда, превосходно, как и положено бессмертному, — ответила она. — Знаешь, я вначале была против ваших отношений, не верила в вашу любовь. Но сейчас чувствую, что это не просто так. Я ведь тоже наслышана об этом поверье.

— Правда? И ты знаешь?

— Все вампиры знают, — кивнула она, — но не каждый вампир хочет вновь вернуться в свое земное состояние, далеко не каждый! Хотя… это такая тоска — жить вечно! Иногда даже хочешь, чтобы тебя нашел какой-нибудь… Дино и прикончил. Но не думай, не все такие чувствительные. Это мы с Грегом стали такими, потому что уже давно отказались от употребления человеческой крови. А это трудно, ох как трудно. И зачем я тебе все это говорю? — после паузы добавила она. — До конца ты все равно нас не поймешь!

— Но я хочу узнать и понять! — взволнованно произнесла я. — Ведь я люблю Грега! Люблю! Сейчас-то я в этом уже не сомневаюсь. И я готова на все! Значит, вы можете питаться только кровью?

— По природе своей да! — кивнула Рената. — Понимаешь, ее запах, вкус, ее сущность для нас то же, что, к примеру, для умирающего от жажды в пустыне источник свежей воды. Это непреодолимая тяга. Ученые давно пытаются выяснить, в какой части тела обитает душа человека. Могу раскрыть тебе этот секрет. Она находится в крови. Душа — это что-то наподобие сгустка энергии, наполняющего вены. Точнее не могу описать, так как словами всего не выразить. А наши души погружены во тьму. Но инстинктивно мы пытаемся вернуть им свет, вот и жаждем постоянно человеческой крови, читай — человеческой души, частичку которой получаем с каждым укусом. Но это обман. Ведь ни одному вампиру не удалось вернуть себе человеческую душу путем постоянного питья крови.