Пожалуй, величайшим проклятием Анов была созданная ими религия и монолитное государство.

Прошло еще какое-то время. Причем довольно долгое, подумал Гарроуэй, хотя по изображению было очень трудно определить конкретный срок. Выжившие после кошмарной катастрофы люди продолжали влачить жалкое существование в условиях эры неолита на берегах морей и рек, занимаясь земледелием и изготавливая простейшие орудия труда из камня, кости и дерева, а также примитивные гончарные изделия.

А затем на Землю прилетели Номмо.

Именно кадры их появления и видел Гарроуэй в начале, когда в восьмигранной комнате впервые зажегся видеоэкран — Номмо, выходящие из воды и обучающие землян основам цивилизации.

Спасители цивилизации? Получается, инопланетяне хотели, чтобы он поверил именно в это; именно это они пытались донести до его сознания. Скорее всего то, что он видел, было самой настоящей пропагандой. Но тогда не стоит удивляться желанию Номмо представить себя в самом выгодном свете.

Первый эпизод, в котором объяснялись азы арифметики, был не уроком арифметики, а уроком иностранного языка. Языка, который стал языком Древнего Шумера. В этом была определенная логика: наличие числительных указывало на существование счета.

Через два дня Гарроуэй знал уже порядочно шумерских слов. У него не было возможности связаться с центральной базой данных, но имплантат исправно помогал запоминать их.

Всего несколько часов назад он вступил в непосредственное общение с теми, кто взял его в плен.

— Гар-ро-уэй! — пророкотал из динамиков, установленных где-то под потолком, гортанный голос на корявом древнешумерском языке. — Важно помириться, твой народ и мой.

— Важно, — согласился капрал. — Твой народ, мой народ, говорить скоро.

— Твой народ, мой народ, говорить сейчас.

Гарроуэй задумался. Что имеет в виду незримый голос под словом «сейчас», предлагая мирные переговоры? Неужели переговоры уже начались? Этого Гарроуэй так и не понял, потому что его познания в грамматике шумерского языка были слишком скудны, и лингвистических тонкостей он пока не улавливал. Он уже собрался заново сформулировать вопрос, чтобы прояснить ситуацию, когда снова зазвучал все тот же невидимый голос.

— Гар-ро-уэй! Удивление.

— Простите? Я не понял, — проговорил по-английски капрал и торопливо добавил на шумерском. — Та-ам?

Неожиданно дверь камеры открылась, и на пороге появился майор Уорхерст.

— Сэр! — Гарроуэй поспешил встать на ноги. — В чем… Что случилось?

— Я до смерти устал, пытаясь вытащить тебя из этой клетки, Гарроуэй, — с усмешкой сказал Уорхерст. — По правде говоря, мне было достаточно и того, что в свое время случилось в Восточном Лос-Анджелесе. Похоже, ты засиделся тут, капрал.

— Так точно, сэр. — Гарроуэй посмотрел на мундир Уорхерста и увидел на его воротнике майорские знаки отличия. — Вы пришли без бронекостюма, сэр. Похоже, вам удалось договориться с Номмо о перемирии.

— Верно, капрал. За это нужно отчасти поблагодарить тебя. Видно, Номмо сделались более сговорчивыми после того, как ты согласился пойти с ними на контакт и убедил в том, что с нами стоит спокойно поговорить.

— Это больше походило на капитуляцию, сэр, — признался Гарроуэй и состроил недовольную гримасу. — Гордиться тут нечем, сэр.

— Мы сделали то, что должны были сделать. Сохранили жизнь нашим ребятам, это — самое главное.

Из-за двери донесся какой-то шум. В следующее мгновение в комнату ворвались морпехи — Кэт Винтон и Тим Вомицки.

— Ты жив, Гарроуэй! Молодчина!

Майор тактично сделал шаг в сторону, позволив Кэт заключить Гарроуэя в объятия.

— Мне понадобилось сопровождение, — едва ли не извиняющимся тоном объяснил Уорхерст. — Эти двое ни за что не разрешили бы мне одному отправиться к тебе, капрал.

— Рад видеть вас снова, ребята, — произнес Гарроуэй, высвободившись наконец из объятий Кэт.

— Послушай, — сказал Вомицки, хлопнув его по плечу, — ты разве забыл — морпехи своих в беде не бросают.

— Semper Fi.

— Хватит ребята, поболтаете потом, — вмешался в разговор Уорхерст. — Нам нужно срочно вернуться на «Дендеру».

— «Дендеру»? — переспросил Гарроуэй. — Что это?

— Наша новая база, — пояснил Вомицки. — Там намного лучше, чем на борту «Пекера»! Можно свободно дышать!

— На обратном пути мы тебе все о ней расскажем, — пообещал Уорхерст. — Захватишь свое оружие и двинем дальше.

«Дендера». Сначала Гарроуэй подумал, что это слово инопланетного происхождения, но ему разъяснили, что название предложил доктор Франц. Древние египтяне, считавшие звезду Сириус душой богини Исиды, в свое время построили множество храмов, сориентированных на гелиакический восход Сириуса, то есть тот день в году, когда Сириус появляется на небе одновременно с Солнцем. Наиболее выдающимся из этих храмов считался храм Исиды Гатор в Дендере, деревушке на западном берегу Нила, неподалеку от Луксора.