Ну что же, она ведь только что показала им, на что способна.

— Герольд? — робко сказал один из мужчин, глядя на нее с почтением, смешанным со страхом. Они поняли, что Тэлия сама покарала преступника, даже если и не представляли как. — Что нам с ним делать?

— Что хотите, — устало ответила Тэлия, — и в согласии с вашими собственными обычаями. Будет ли он жить или умрет, он уже получил по заслугам.

Когда его увели, к Тэлии обратилась одна из женщин.

— Герольд, мы слышали, что вы умеете магией лечить души. Не могли бы вы что-нибудь сделать для бедной девочки? И еще… я повивальная бабка. Вы не рассердились бы, если б случилось так, что она «потеряла» бы ребенка? Хотя у меня и нет Дара, своему ремеслу я обучалась у Целителей. Это можно сделать, не причинив ей вреда.

« Семь бед…» — подумала Тэлия и кивнула.

Люди расходились, слишком потрясенные и подавленные, чтобы хотя бы перешептываться. Тэлия устало проковыляла к кучке женщин и опустилась на колени возле дрожащей, всхлипывающей девочки. Вошла в транс и начала прощупывать, как научила ее Керитвин. Тэлия могла «читать «, хоть и не могла действовать на основе прочтенного. Все оказалось так, как и подозревала Тэлия: девочка была слишком юна, плод развивался не правильно. Она перенесла внимание на сознание девочки и принялась закладывать фундамент исцеления, которое время и мужество смогут завершить и без дальнейшего вмешательства с ее, Тэлии, стороны — изо всех сил внушая, что в том, что произошло, никакой вины самой девочки нет. И, наконец, погрузила девочку в полутранс, который должен был продлиться несколько дней, в течение которых можно будет исправить хотя бы вред, нанесенный ее телу.

Тэлия встала, вконец обессиленная, и повернулась к акушерке.

— То, что вы предлагаете, рано или поздно все равно случится, и для ее тела будет легче, если это произойдет сейчас. Она ненавидит плод, который носит, так же сильно, как ненавидит его отца, и очищение тела может принести некоторое облегчение ее душе. И… повторяйте ей, что никакой ее вины в случившемся не было. Повторяйте до тех пор, пока она не поверит.

Женщина молча кивнула и вместе с другими повела находящуюся с полубессознательном состоянии девочку к своему дому.

Остался только торговец. В его глазах блестели слезы благодарности; близость его чистого, нормального сознания была для Тэлии бесконечным утешением. После сточной канавы, какую представлял собой отчим девочек, торговец виделся ей прозрачным искрящимся ручьем.

— Госпожа Герольд… — запинаясь, выговорил он наконец, — моя жизнь принадлежит вам.

— Так возьми же ее и распорядись ею по-хорошему, торговец, — ответила Тэлия, утыкаясь лицом в шею Ролана и чувствуя, как ласковое прикосновение Спутника медленно очищает ее от скверны минувшего дня.

Шаги торговца стихли.

И послышался приближающийся стук копыт трех скакунов. Этот звук невозможно было перепутать ни с чем — копыта звенели о камни словно колокольчики, так, как могли звенеть только копыта Спутников, — и им вторил тихий перезвон подуздных бубенцов.

« О, Богиня, помоги мне! — подумала Тэлия. — Хватит… я больше, не выдержу «.

Но стук копыт все приближался, а потом она услышала шаги и почувствовала, как на ее плечи легли чьи-то руки. Тэлия подняла глаза. Рядом стоял Крис.

— Я видел конец и узнал все остальное от повивальной бабки, — сказал он спокойно. — Но…

— Но — ты вынесла приговор и привела его в исполнение, Герольд, — сказал чужой голос, женский, огрубевший от возраста, но сильный.

Тэлия посмотрела через плечо Криса и увидела два незнакомых лица: женщины приблизительно того же возраста, что Керен, но крепко сложенной и коренастой, и русоволосого молодого человека, возможно, на год-два старше, чем Крис. На рукавах у обоих виднелись стрелы — эмблемы Специальных Курьеров.

Специальные Курьеры… должно быть, их Спутники почуяли беду и принесли их сюда, на помощь.

И оба были старшими Герольдами.

— Ты действительно применила свой Дар к тому человеку, не так ли? — сумрачно спросил Герольд помоложе.

— Да, — ответила Тэлия, встречаясь с ними глазами. — Применила. И поступила бы так снова, если бы того потребовали обстоятельства.

— Считаешь ли ты, что использовать таким образом свой Дар этично?

— А использовать свои руки, чтобы стрелять в разбойников, этично? — возразила Тэлия. — Он — часть меня; он находится всецело под моим контролем, он мной не управляет. Я приняла обоснованное и продуманное решение — если этот человек когда-нибудь примет собственную вину и тот факт, что то, что он совершил, не правильно, он освободится от уз, которые я на него наложила. До тех пор он будет переживать в точности то же самое, что он заставлял переживать свои жертвы. Мне показалось, что такое наказание гораздо более соразмерно его преступлению, нежели заключение или казнь. Так я решила и привела приговор в исполнение; я стою на том, что это правильно — и поступила бы так снова.

Она посмотрела на обоих Герольдов с некоторым вызовом, но, к ее удивлению, оба кивнули с долей удовлетворения.

— Тогда, я думаю, мы здесь больше не нужны, — сказала женщина. — Прямых дорог вам, брат… сестра…

Они развернули своих Спутников и выехали за ворота поселка, ни разу не оглянувшись.

Остался один Крис.

— Ты справилась очень хорошо, Герольд Тэлия, — ласково сказал он.

Усталая Тэлия стояла, чувствуя на плечах крепкую хватку его рук, слыша, как голос Криса призывает ее вернуться к исполнению обязанностей. Ей страстно, невыразимо хотелось переложить свои обязанности на него, и она знала, что, если она попросит, Крис согласится.