Уж не знаю, выглядела ли эта байка хотя бы отдаленно правдоподобной, но передача звучала поздно вечером, и я надеялась, что слушатели не окажутся достаточно проницательными, чтобы уличить меня во лжи.

– Тебе интересно было бы встретиться как-нибудь со мной и моей подружкой? – спросил Джон.

– Конечно. Оставь свои координаты у звукооператора, и, возможно, я вам перезвоню.

– Фрэнк из Озон Парк, вы в эфире.

– Ариэль, можешь ли ты сказать, что ищешь долговременных отношений?

Что я могла ему ответить? «Конечно, мне этого хочется, но с тех пор, как мой бойфренд бросил меня три года тому назад, мне не удавалось удержать при себе ни одного парня дольше третьей эякуляции». Я бы выглядела тогда полной неудачницей. Мне хотелось казаться беззаботной холостячкой, у которой все под контролем и которая предпочитает моногамии неразборчивость в связях – одинокой по собственному желанию, а не по стечению обстоятельств.

– Ищу ли я серьезных отношений? – переспросила я. – Ни в коем случае! Я категорически против моногамии. Она обуздывает свободу человека.

– Ты и вправду так думаешь? – спросил Фрэнк.

– Еще бы! Ничто не удручает меня больше, чем вид двух людей, которых связывает вместе лишь страх! Пусть лучше я буду одна, чем свяжу себя не с тем парнем. А самое лучшее в холостяцком положении – это то, что можно делать что угодно, с кем угодно и когда угодно.

Хо-хо! Вот когда пригодились мои навыки в импровизации!

– Считаешь ли ты себя шлюхой? – спросил Фрэнк.

– Несомненно! – завопила я.

– И тебе не стыдно говорить такое? – поинтересовался Норман.

– А почему я должна стыдиться? Я горжусь своим блядством. Почему позволять лишь одному парню пользоваться своим телом, когда я могу поделиться им с целым светом?

– Можно мне тоже оставить свой телефон у оператора?

Я это совершила! Он попался на удочку. Как там говорил Буковски: «Красивая ложь – вот все, что им нужно. Люди – дураки». Ни один человек, сидящий у радиоприемника в полдвенадцатого ночи, не желает слушать истории о чьем-то одиночестве. Я дала им то, что они искали. Я заставила их поверить, что где-то есть женщина, которой не нужны никакие обещания и обязательства. Я придумала девушку их мечты.

– Эдна из Бронкса, – сказал Норман, – вы в эфире.

Это была женщина средних лет, говорившая с подвыванием.

– Норман, мне очень нравится ваша передача, но нисколько не нравится ваша гостья. Она – дешевка, Норман, совершеннейшая дешевка. Какая ты с виду, Ариэль?

– А что? – спросила я.

Мне показалось, я знаю, что произойдет дальше.

– Сейчас скажу. Некоторые женщины, например супруга Джон-Джона… [87]

– Каролин Бессет Кеннеди?

– Да, Каролин Бессет Кеннеди. Она не слоняется без дела, болтая про секс, потому что она такая красивая. Ей нет нужды унижаться, чтобы привлечь внимание мужчин.

– Вы спрашиваете, уродлива ли я? – уточнила я.

– Именно.

– Ариэль – весьма привлекательная молодая женщина, – пояснил Норман.

– Да? Странно, – заметила Эдна, – поскольку из своего опыта я знаю, что люди, много об этом болтающие, никогда этого не делают. Будь ты красива, как жена Джон-Джона, у тебя не возникло бы желания нести вздор. Омерзительно слушать молодую женщину, говорящую всякие непристойности.

– О, Эдна, – сказала я, – если вы считаете, что женщинам следует заткнуться и изображать из себя недотрог, то у вас взгляды каменного века. Каролин Бессет Кеннеди, тоже мне, нашли образец для подражания. Думаю, что все восторги публики по ее адресу лишний раз подтверждают тенденцию боготворить посредственность в лице крашеных блондинок, сделавших себе карьеру, эксплуатируя имидж скучающей красавицы.

(На самом деле я этого не говорила. В действительности я сказала: «Ненавижу Каролин Бессет Кеннеди! Меня тошнит от разговоров о ней! Терпеть ее не могу!» Но клянусь, мысли мои были облечены в красноречивую форму.)

– Что ж, думаю, ты настоящая распутница, – молвила Эдна. – И я считаю, что кто-нибудь должен отмыть твой рот мылом!

– Спасибо, что позвонили, Эдна, – сказал Норман. – Обратимся к Ариэль из Нью-Брансуика. Так что, Ариэль, ты говоришь, твой бойфренд плохо с тобой обращается?

– Да.

Голос был мужским. Не просто мужским, а голосом мужчины, старавшегося скрыть свой пол. Я и раньше встречала мужиков по имени Ариэль (это довольно распространенное еврейское имя), но сейчас не поняла, кто это – гей Ариэль или шутник.