Гипнотизер решил, что и в самом деле для первого сеанса достаточно. Вложил ручку в блокнот для записей, встал с кровати под балдахином и вернулся к полке, где стоял хрустальный шар, который он подарил Эве. Снова завел музыку: крохотный домик с зеркальными стеклами ожил вместе с мелодией Дворжака.

– Когда музыка закончится, ты откроешь глаза.

Он стоял и смотрел, как девочка выходит из состояния транса. Одновременно обдумывал услышанное.

Откуда она выкопала эту историю? Где-то прочла, несомненно. Или смотрела какой-то фильм, и ее богатая фантазия переработала сюжет. Надо проверить.

Появились другие точки соприкосновения с событиями, касавшимися Дзено Дзанусси. Летний воскресный день. Скопление вилл, напоминающее Порто-Эрколе. Неоконченная игра. Старший брат. Младший болеет за «Фьорентину».

Как меня зовут, не помню, хватит об этом спрашивать. Я уже не знаю как.

Вполне вероятно, что его маленького дружка заманили, пообещав, например, щенка, и он попал в руки безмозглого наркомана.

Вот почему история воображаемого друга Эвы казалась Джерберу ужасающе реальной.

Ряд самых обыкновенных событий, которые превращаются в темные факты полицейской хроники. Такие дела десятилетиями остаются нераскрытыми. Хотя истина зачастую гораздо банальнее, чем можно вообразить.

Мужчина с волдырями от комариных укусов. Женщина с татуировками.

Синьор Б. всегда говорил, что следует больше бояться дураков, чем монстров, ибо дураки сами не знают, насколько они опасны.

Музыка смолкла, и Эва распахнула глаза.

– Я вернулась, – провозгласила она, словно проделала долгий путь.

Джербер положил ей руку на плечо, поскольку девочка сразу хотела встать.

– Погоди, не сейчас, – остановил он ее. – Помнишь, где ты была?

Девочка на минуту задумалась.

– В кемпинге, – ответила она и умолкла.

– Хорошо; ты молодчина, – похвалил доктор и налил воды из кувшина, стоявшего на тумбочке. Помог ей сесть и протянул стакан.

– Спасибо, мне было очень жарко и страшно хотелось пить, – заявила девочка, осушив стакан.

– Я вернусь завтра, и мы еще раз сыграем в эту игру, согласна?

Задавая вопрос, Джербер надеялся, что Эва не заметит, насколько он взволнован. В действительности ему меньше всего хотелось возвращаться.

Эва хотела было ответить, но вдруг уставилась на что-то за спиной доктора, и он это заметил. Снова смотрит на кресло с подлокотниками рядом с белым шкафом, подумал он.

– Он говорит, было здорово поболтать с тобой, доктор Джербер. И если хочешь, завтра мы продолжим.

– Конечно, – заверил психолог, заодно забирая плащ и засовывая в карман черный блокнот и авторучку.

– Ты нашел свою красивую ручку, – удивилась девочка.

Джербер обернулся. Эва не сводила с него своих неподвижных глаз.

– Откуда ты знаешь, что я ее потерял?

Девочка не ответила.

– Доктор Джербер.

Он почти дошел до «дефендера», когда услышал, как его окликает Майя Сало. Она шла ему навстречу, в спешке натягивая кардиган: беспокоилась, что доктор уедет прежде, чем им удастся поговорить.

Солнце почти зашло, волосы девушки, казалось, притягивали последние оранжевые лучи.

– Если у вас нет других дел и есть желание, можете остаться на ужин, – сказала она.

Психолог не ожидал приглашения.

Майя заметила его удивление и, возможно, боясь, что зашла слишком далеко, прибавила:

– Синьора Ваннини приготовила очень вкусный зубчатый пирог, нам с Эвой вдвоем никак не справиться.

– Не прощу себе, если вкусный зубчатый пирог не будет съеден до последней крошки, – видя, что девушка стесняется, торжественно провозгласил Джербер.

Майя явно обрадовалась.

– Тогда решено, – заключила она, запахнула кардиган и направилась к темному дому. На мгновение Джербер даже вроде бы уловил на ее губах тень улыбки.

Вначале девушка занялась Эвой – отнесла ей ужин в комнату и сидела рядом, пока та не уснула.

Джербер ждал, сидя за дубовым столом перед огромным камином. Как всегда, домоправительница вернулась к своей семье перед заходом солнца, и ему даже не с кем было поболтать. Зубчатый пирог, прикрытый холстиной, источал многообещающий аромат. Психолог понял, что, если не считать спален Майи и девочки, кухня была единственным обжитым помещением во всем огромном доме.