– Подстрахуешь ее, Джаред? – спрашивает Дрю.

– Конечно! – отвечает Джаред, раздуваясь от гордости.

Не нервничай я так сильно, я бы и тут улыбнулась – Джаред просто тащится от Дрю! Колтон хмыкает.

Я не привыкла, что за меня заступаются. У меня прекрасные друзья; я знаю, мама и Амелия любят меня несмотря на то, что у нас почти никогда не складывается. Однако я привыкла быть независимой, сама за себя. В поддержке Дрю есть что-то… обескураживающее, хотя от него это вполне можно было ожидать. Как правило, всем плевать на мои чувства – и, пожалуй, мысль эта довольно печальная.

Катер трогается, а мы с Дрю и лыжами остаемся на пирсе. Он кивает в сторону жилета в моих руках:

– Надевай и прыгай в озеро.

Дрю опускает лыжи в воду и ныряет, а после быстро и умело плывет за ними. Я так и не обнаружила ни единого занятия, которое у Дрю получается плохо.

Я натягиваю жилет и прыгаю. Холодная вода проникает под купальник, обтекает кожу. Спасательный жилет выдергивает меня наверх. Я шумно вдыхаю, а затем плыву туда, где держит лыжи Дрю.

Катер отъехал метров на шесть. На корме стоит Алекс и готовится бросить мне трос. Рядом дежурит Джаред и не сводит с меня взгляд, будто я уже стою на лыжах и ему надо за мной присматривать.

Я забираю у Дрю одну из лыж и просовываю левую ногу в крепление, а затем надежно затягиваю его. Я неловко качаюсь на воде, пытаясь удержать ступню в вертикальном положении, и так же надеваю и вторую лыжу.

– Кидай трос! – кричит Дрю.

Алекс раскручивает веревку, словно заправский ковбой – лассо, и швыряет ее в воду. Пластиковая рукоятка приземляется где-то в метре от нас. Дрю недовольно хмыкает (за шумом мотора это едва слышно) и доплывает до нее, а затем протягивает мне.

Я смотрю на Дрю. Свет, отражающийся от озера, такой яркий, что я с трудом различаю даже его лицо.

– Спасибо, – говорю я. – И… прости за то, что было утром. Я не хотела…

Дрю разок качает головой:

– Ладно тебе. Вставай на лыжи, солнышко.

Я приподнимаю брови:

– Солнышко?

– Да. Ты ведь та еще яркая оптимистка, – ухмыляется Дрю.

– Беру извинения назад, – буркаю я и отнимаю у него ручку так резко, что трос громко шлепает по воде.

Дрю смеется.

– Наклоняйся назад, – напоминает он. – Дай нести тебя катеру. Центр тяжести должен быть сзади. Попытаешься податься вперед – упадешь.

Я киваю.

– Ветра почти нет, так что проблем с устойчивостью на воде возникнуть не должно. Все пройдет гладко.

Я снова киваю.

– Ботинки не туго сидят? Сможешь вытащить ступни, если что?

Я шевелю пальцами ног.

– Ага, все в порядке.

– Супер! – говорит Дрю и показывает большие пальцы в сторону катера.

Мотор ревет. Тео жмет на газ – и по воде идут пузыри. Трос дергается и натягивается, медленно утаскивая меня дальше по озеру.

Я глубоко вдыхаю и держу лыжи идеально ровно. Вода все быстрее течет мне навстречу. Плечи и бедра напрягаются, а в крови бурлит адреналин. Я будто возвращаюсь в детство.

– Вперед! – кричу я, и мой голос летит над водной гладью.

Катер двигается, а с ним и я – резкий рывок выдергивает меня из воды и ставит на ноги. Струи стекают с меня и исчезают в озере, а я качусь по поверхности.

Сзади кто-то кричит:

– Черт, да!

Я широко улыбаюсь и наклоняюсь влево – в сторону от вызываемых катером потоков. Ветер треплет мокрые волосы, сушит капли на коже. Ладони начинают гореть, а следом – и руки. Но мне все равно на боль – я смотрю на проносящиеся мимо голубые небо и воду.

Наверное, так ощущается полет. Свобода от мыслей, невесомость.

Счастье!

– Я тут думала, чем можно заняться вместе, – объявляет Саванна к концу обеда, – и решила: сегодня плаваем на каноэ наперегонки!

– Наперегонки? – неуверенно отвечает Клэр.

Она смотрит на жениха, Роуэна, – тот печатает что-то на телефоне, как, впрочем, и всегда, когда я его вижу. Понимаю, почему Клэр беспокоится: грести, пока в руке мобильник, несколько тяжело.

– Ага. А победитель получит полное право выпендриваться, – говорит Саванна.

– И все? – возмущается другая подружка Амелии, кажется Уилла.

– Право выпендриваться – лучшая награда, – бросает Харпер, доедая остаток сэндвича с индейкой и в точности озвучивая мои мысли.

Я наконец позволяю себе взглянуть на нее. Я старался не делать это весь обед: не очень уверен, помирились ли мы.

Ответ Харпер меня ничуть не удивляет. Я и так знаю, что она ужасно упрямая и обожает соревноваться.