— У вас там идеальная герметичность, — сообщил Питер, воспользовавшись рацией в своем офисе.

Джульетта, чтобы привлечь внимание остальных, провела рукой поперек шеи и сжала кулак. Помощники кивнули и продолжили орудовать щетками. Пока в шлюз закачивался свежий воздух, они еще раз прошлись друг по другу щетками, и у Джульетты наконец-то появилась возможность осознать тот факт, что она вернулась. Она снова внутри. У них все получилось. Ни ожогов, ни больницы, ни заражения. И теперь они, возможно, что-то узнают.

— Мы не хотели говорить, пока ты была снаружи, — снова раздался в шлеме голос Питера, — но примерно полчаса назад бур пробился в другое укрытие.

Джульетта ощутила прилив восторга и одновременно вины. Ей следовало быть там, внизу. Момент оказался совершенно неподходящим, но она чувствовала, что здесь, наверху, окно возможностей для нее закрывается. Она отогнала эту мысль, решив порадоваться за Соло и детей и испытывая облегчение от того, что их долгое испытание закончилось.

Второй шлюз — с герметичной стеклянной дверью, которую она позаимствовала в душевой, — начал открываться. За спиной Джульетты в старом шлюзе вспыхнул яркий свет, и небольшой иллюминатор на двери покраснел. В маленьком помещении началась повторная огневая обработка. Пламя окутывало загрязненные стены, выжигая сам воздух, испаряя воду, пролитую Джульеттой, и превращая ванну в бурлящий паром котел.

Джульетта махнула остальным, чтобы те выходили из второго шлюза, а сама осталась, настороженно вглядываясь в первый и вспоминая, как она там находилась. Лукас вернулся и потянул ее за собой. Он вывел Джульетту в бывшую тюремную камеру, где они разделись до белья и встали под душ. Стягивая промокшее белье, Джульетта могла думать лишь о запечатанном несгораемом ящике на скамье. Она надеялась, что его содержимое стоило риска и внутри его надежно спрятаны ответы на целый ряд серьезных вопросов.

21

УКРЫТИЕ 17

Огромный копатель смолк. Пыль из прогрызенного им потолка осела, и большие стальные зубья и замершие диски блестели после похода сквозь твердый грунт. Передняя сторона машины между дисками была завалена грунтом, мусором, оторванными кусками арматуры и крупными камнями. А по краям, где копатель втиснулся в самое сердце Семнадцатого укрытия, зияли черные щели, соединяющие два очень разных мира.

Джимми смотрел, как оттуда в его мир выбираются незнакомцы. Коренастые чернобородые мужчины с желтозубыми улыбками и черными от смазки руками появлялись из прохода и, щурясь, разглядывали ржавые трубы наверху, лужи на полу — смолкшие органы укрытия, рокотавшие когда-то давно, а ныне пребывающие в посмертной неподвижности.

Эти люди пожимали Джимми руку, называли его Соло, обнимали перепуганных детей. Сказали, что Джулс передает ему привет. А потом отрегулировали фонари на шлемах, отбрасывающие конусы золотистого света, и пошлепали по лужам в дом Джимми.

Элиза стиснула ногу Джимми — к ним выбиралась еще одна группа шахтеров и механиков. С ними были и две собаки. Они остановились, чтобы обнюхать лужи, потом обнюхали дрожащую Элизу и последовали за хозяевами. Кортни, подруга Джульетты, проинструктировала группу и вернулась к Джимми и детям. Джимми смотрел, как она идет. Волосы у нее были светлее, чем у Джульетты, черты лица острее, рост меньше, но в ней угадывалась такая же целеустремленность. И он задумался: все ли люди из другого мира будут такими же — мужчины бородатые и грязные, а женщины решительные и деловые.

Риксон подозвал близнецов, пока Ханна баюкала плачущего младенца, пытаясь его успокоить, чтобы он снова уснул. Кортни дала Джимми фонарик.

— На всех вас у меня фонариков не хватит, — сказала она, — поэтому идите рядом. — Она подняла руку. — Туннель достаточно высокий, только помните про опорные колонны. И пол там тоже неровный, поэтому идите медленно и держитесь середины.

— А почему мы не можем остаться здесь, чтобы врачи пришли к нам сами? — спросил Риксон.

Ханна метнула на него взгляд, не переставая баюкать младенца.

— Там, куда мы вас отведем, гораздо безопаснее, — пояснила Кортни, оглядывая скользкие от сырости и потрескавшиеся стены.

То, как она разглядывала дом Джимми, пробудило в нем протест. Они тут вполне неплохо жили вот уже немалое время.

Риксон бросил на Джимми взгляд, красноречиво говоривший, что он сомневается в том, что на другом конце туннеля ему станет безопаснее. Джимми знал, чего тот боится. Джимми слышал, как переговариваются близнецы, а те слышали, как перешептываются дети постарше. Ханне установят в бедре имплантант, какой был у их матери. Риксон получит какую-нибудь работу, а не только будет заботиться о семье. Молодые родители относились к этим взрослым с той же настороженностью, как когда-то и Джимми.

Но, несмотря на страхи и опасения, они все же надели твердые шапки, одолженные у тех, кто пробился в их мир, сбились в кучку и протиснулись в туннель. За стальными зубами копателя открылся темный проход, похожий на Заросли, когда там не горит свет. Но здесь было прохладно и эхо их голосов звучало иначе. Земля как будто проглотила их, и Джимми старался идти рядом с Кортни, а дети старались не отставать.

Они прошли в металлическую дверь и зашагали по узкому теплому коридору внутри длинной машины. Навстречу им протискивались другие люди. В конце концов они вышли через другую дверь и снова оказались в темноте и прохладе туннеля. Здесь перекрикивались мужчины и женщины с фонариками на шлемах, работая с навалами щебня, что тянулись вверх вдоль всего туннеля, насколько хватало глаз. Постукивали камни. Вынутый грунт и щебень лежали холмами по бокам, оставляя лишь узкий проход посередине. Мимо них прошла цепочка рабочих, пахнущих землей и потом. Они увидели валун высотой больше Джимми, который пешеходам приходилось обходить. Странно было шагать и шагать в одном направлении, не натыкаясь на стену или не сворачивая за угол. Как-то неестественно. Эта прямолинейная бездна пугала больше, чем темнота, разгоняемая лишь редкими лампами. Она была страшнее дымки пыли, сыплющейся с потолка, или время от времени скатывающего с кучи камня. Хуже незнакомцев, топающих мимо них в темноте, или стальных балок посреди прохода, неожиданно выныривающих из мрака. Страшнее зловещности того, что здесь нечему было их остановить. Шагай, шагай и шагай в одном направлении, и конца этому не видно.