– Дальвар, этого юношу с самого детства приучали к тому, что любой, разговаривающий с ним, прежде всего, его подданный, и он властен над жизнью этого существа. А ты его сходу оскорблять начал, – поддержал гнома Кержак.

Дракон только согласно вздохнул. Разговор проходил под тем деревом, где прошлой ночью сидел сам Кержак.

– Хочешь сказать, что, вернувшись, он прикажет меня казнить? – с интересом повернулся Лёха к орку.

– Я бы не удивился, – помолчав, нехотя кивнул тот.

– Не думаю, – озорно усмехнулся парень.

– Почему? – дружно спросили вожди.

– Всё просто и сложно одновременно, – вздохнул Лёха. – Если любого из вас в течение одного цикла кормить только его любимым блюдом, то ему сухая корка лакомством пятерых покажется. Так же и здесь. Ему всю жизнь твердили, что он император. Перед ним кланялись, выполняли все его капризы, а тут с ним разговаривают, как с равным. Не заискивая, ничего не выпрашивая. Просто и прямо говорят, что думают. Я уверен, что ему это понравилось. Он привык, что всем от него что-то надо. Пусть не сейчас, но всё равно надо. А здесь всё не так.

Лёха не знал, как правильно объяснить им то, что он почувствовал и прочёл в глазах этого мальчишки. Азарт, восхищение, радость от свободы, восторг избавления от правил и этикета. В общем – убойный коктейль, который бурлил в крови мальчика. Нечто подобное чувствовал он сам, когда понял, что больше не должен возвращаться в опостылевший до тошноты приют. Когда, получив документы, понял, что свободен от местных правил и сам может решить, что делать и чем заниматься.

Словно в ответ на его мысли на тропе появился сам император в сопровождении охраны, состоявшей из двух могучих орков. Оглядевшись и заметив всю компанию под деревом, юноша быстрым шагом подошёл к ним и, не здороваясь, сходу спросил:

– Дальвар, я могу увидеть вашу новую машину?

– Можешь, – кивнул парень, жестом указывая на соседнее кресло.

При появлении императора Кержак и Родри, не сговариваясь, встали, но Лёха даже не пошевелился.

– И ещё. Я хотел бы с вами поговорить, – добавил юноша.

– Не вопрос. Говори, – кивнул Лёха.

– С глазу на глаз, если вы не против, – смутился юноша.

– У меня нет секретов от друзей, но если это личное, то я готов, – пожал плечами парень, не спеша поднимаясь из кресла. – Извините нас, друзья.

– Конечно, – дружно закивали головами вожди.

Лёха отвёл мальчика в тень скалы и, заложив большие пальцы за пряжку ремня, вопросительно уставился на него. Откашлявшись, юноша смущённо ковырнул землю носком сапога и, не поднимая глаз, тихо спросил:

– Скажите, Дальвар, почему вы и ваши друзья согласились мне помочь?

– Ты законный император этой страны. Плохой, хороший – время покажет. Но ты прямой наследник императорского рода, и помочь тебе – наш долг.

– И вы ничего не хотите лично для себя? Знаете, я, хоть и молод, но давно уже понял, что никто не станет помогать просто так. От императора всем всегда что-то нужно. Земли, золото, титулы, власть. А чего хотите вы?

– Лично я – ничего. Можешь не верить, но это правда. Здесь, среди первородных, я живу так, как мне нравится. У меня есть всё, что нужно обычному человеку для жизни. Так чего ещё мне просить? Титула? И перед кем мне им тут размахивать? Золота? Я могу взять из сокровищницы гномов столько, сколько мне потребуется. На моих придумках они всё равно больше заработают. Власть? Для меня это, прежде всего, ответственность за других. Ну и зачем мне такая обуза? Гораздо проще жить, отвечая только за себя самого. На самом деле я хочу совсем другого.

– И чего же? – тут же спросил юноша, впиваясь в Лёху взглядом.

– Что ты, став настоящим императором, сделал всё, чтобы первородных считали равными людям. И по законам, и в жизни. Чтобы никто и никогда не смел больше поднимать на них руку. Поверь, это очень важно. В том числе и для твоего трона. Если хочешь сохранить империю, сделай так, чтобы все первородные расы приняли твою сторону.

– А разве сейчас не так? Ведь они приняли меня в своём уделе, – растерялся юноша.

– Сейчас они делают то, что должны делать, но стараются быть нейтральными. Держаться со всеми одинаково…

– Я знаю, что такое нейтралитет, – обиделся император.

– Вижу, – улыбнулся Лёха. – Знаешь. То, что ты получил прекрасное образование, здорово. Это значит, что тебе не придётся объяснять прописные истины. Больше всего я боялся встретить избалованного, испорченного мальчишку, который знает только одно слово: «Хочу!» Но теперь я вижу, что с тобой можно разговаривать как с мужчиной, понимающим, что такое долг. Поверь, это очень важно.

– Я вас не понимаю, – помолчав, неожиданно признался юноша. – Я сразу понял, что вы очень необычный человек. Вам наплевать, что я император. Вы с самого начала говорили со мной на равных. И я не понимаю, почему. Откуда у вас такая уверенность, что я не рассержусь, не потребую от вас почтения? А главное, что не сочту это оскорблением?