– Куда мы так несёмся? Уже все кишки через задницу вытряхнули.

– Терпи приятель, – усмехнулся в ответ Лёха. – Мы должны попасть в нужное место как можно скорее.

– И зачем я только согласился с тобой ехать? – продолжал ворчать эльф.

– Затем, что лучше тебя целителя я не знаю. И сохранить жизни родичей сможешь только ты.

– Для этого нужно научиться лечить от смерти, – буркнул Эльвар, польщённо усмехнувшись.

Шторка захлопнулась, и Анкутан, не удержавшись, тихо спросил:

– Лэр, как так случилось, что вас слушаются все первородные?

– Не все и не всегда. А Эльвар – мой старый друг, мы с ним вместе пришли в удел гномов. Это долгая история, но нам повезло. Он целитель, я – механик. Так и подружились с гномами.

– А может, расскажете? – не сдержал любопытства десятник.

– Дорога длинная, лэр. Расскажите, – присоединился к нему Груд.

– Ты же сам в наших делах участвовал.

– Но не с самого начала и не всегда.

– Ладно, слушайте, – усмехнулся парень и начал рассказ о своих приключениях в этом мире.

Ту ночь накануне большого курултая обитатели степи запомнили на всю жизнь. Высоко в чернильно-чёрном небе раздались трубные крики драконов, и степняки высыпали из своих шатров, испуганно глядя вверх. Никто из них не понимал, что происходит, всех разом охватил страх. Что-то должно было случиться.

Выйдя из своего шатра, аган вскинул голову и, вслушавшись в крики драконов, растерянно охнул. Старый визирь, ухватив агана за рукав халата, накинутого на голое тело, горячо зашептал, поминутно оглядываясь:

– Повелитель, драконы прилетели не просто так. Наши предки недаром считали их посланцами богов и служителями духов огня.

– Проклятье, я знаю об этом. Они и сейчас кричат, что все, забывшие старых богов, должны заплатить за своё отступничество. Прислушайся.

В этот момент небо окрасилось длинной огненной дугой. Драконы, закладывая головокружительные виражи, принялись полосовать небо своими огненными струями.

– Похоже, эти твари просто взбесились. Пришли ко мне шаманов. Быстро! – скомандовал аган, отталкивая визиря.

– Великий, наши шаманы никогда не могли справиться с драконами. Прикажи свернуть стойбище.

– Не сейчас. Делай, что я говорю! – зарычал аган, хватаясь за кинжал.

Найдя слуг, визирь приказал им любой ценой притащить к шатру агана шаманов и, тяжело вздохнув, направился обратно. Шатёр из белой кошмы – символ безграничной власти повелителя степи – то и дело окрашивался багряными отсветами полыхавших в небе огненных струй.

– Словно кровь, – еле слышно выдохнул визирь и шагнул к замершему, словно статуя, агану.

– Где шаманы? – не оглядываясь, спросил аган, едва заслышав шаги визиря.

– За ними пошли, великий. Изволь немного подождать, – устало вздохнул советник.

– Ты опять собираешься на чём-то настаивать? – чутко уловив этот вздох, повернулся к нему аган.

– Настаивать? Нет, великий. Я только прошу тебя послушать моего совета и принять правильное решение. Прикажи свернуть стойбище. Распусти курултай. Пусть роды разойдутся на время. А потом, когда драконы успокоятся, прикажешь собрать его снова.

– Почему?! – зашипел аган, словно разъярённая змея. – Почему я должен боятся каких-то летающих ящериц?!

– Я давно живу на этом свете, великий. Это не просто полёт. Это танец огня и ярости. Они не улетят просто так.

– Танец огня и ярости? Откуда ты знаешь?

– Такое уже когда-то было, великий. Предки описали ту встречу в свитках, которые оставили нам как напоминание о прошедших циклах.

– Бред выживших из ума стариков, записанный на вонючих клочках материи! Вот что такое эти свитки! Воины останутся здесь. И любого, кто попытается покинуть курултай, я прикажу казнить. Казнить вместе с его родом. В моём войске не будет трусов.

– Это не трусость, великий. Это умение мудро править. Отступить, отдав поле боя в одной битве, чтобы победить в войне. Не мне, скудоумному, учить тебя таким вещам, – склонился в глубоком поклоне визирь.

– Отступить? Отдать поле боя летающим ящерицам? Но ведь боя ещё и не было. Не так ли? – хищно оскалился аган.

Развернувшись к замершим в стороне слугам, он во всё горло заорал:

– Тысячников ко мне! Всех! Бегом!

Спустя четыре сотни ударов сердца боевого коня все тысячники стояли перед своим аганом. Обведя собравшихся горящим от ярости взглядом, аган скривился и, ткнув пальцем в сторону полыхающего неба, скомандовал: