— Это ты её убил?

— Нет, конечно, — вздрогнул Оберон.

— Значит, ты уже в стороне. — Иван вздохнул и пожевал зубочистку. — Как долго Мирам у вас оставалась?

— Всю ночь.

— Что делала?

— Развлекалась.

В ковене вампиры не только жили, кроме всего прочего, здесь находилось достаточно известное в Миле Чудес заведение.

— Она же из другого клана, — притворно удивился Уваров.

— Ну и что? — пожал плечами не понявший иронии Оберон. — Мы предпочитаем жить мирно, даже если немного отличаемся друг от друга.

И машинально потёр подбородок, не сводя взгляд с зубочистки.

Ковен 811 гордо называл себя «подлинным наследником Носферату», и его члены старательно копировали отвратительный образ из древнего, вышедшего на экраны ещё в начале ХХ века, кинофильма: лысые головы, большие заострённые уши, тонкие губы, с трудом прикрывающие острые зубы, и ногти, больше походящие на звериные когти.

— Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрал именно этот образ? — неожиданно поинтересовался Уваров.

— В смысле? — растерялся Оберон.

— Я видел твои фотографии до трансформации, — объяснил Иван. — Ты ведь был… — Он намеренно выдержал недлинную паузу, делая вид, что подыскивает нужное слово. — …Красавчиком. Почему не стал классическим вампиром, обладателем холодной, но притягательной красоты?

— Посмеяться решил? — прищурился Оберон.

— И в мыслях не было, — покачал головой Уваров. — Мне действительно любопытно.

— С чего вдруг?

— У меня скучная работа, пытаюсь найти хоть что-то интересное в окружающей действительности.

— Да, конечно, — проворчал вампир. Но было видно, что вопрос ему понравился. То ли Оберона никогда раньше об этом не спрашивали, то ли захотелось высказаться, но он, проворчав «да, конечно», почти сразу ответил: — Этот чёртов мир настолько переполнен красотой, что она перестала искриться и превратилась в тусклую обыденность. Мы поставили её на поток и давно перестали задумываться, действительно ли человек родился красивым? Это не важно. Важно, что каждая женщина — Совершенство, каждый мужик — Аполлон. Мы пресыщены красотой, но не можем от неё отказаться, потому что желание красоты намертво прошито в нашем коде. Но она — подлинная — редкость, и именно тем всегда была ценна. Сейчас же её ценность упала до стоимости обращения к опытному фрикмейстеру [4] , и мы начинаем искать нечто иное. Теперь многих привлекают такие, как я.

— Намеренно уродливые?

— Дерзко уродливые, — уточнил Оберон. — Я необыкновенно притягательный коктейль: не такой красивый, как все вокруг, пьющий кровь и стоящий наособицу. Я для них загадка, возбуждающая загадка. — Но кто-то тебя побаивается.

— Такие тоже есть, — согласился вампир. — При первой встрече многие испытывают дискомфорт, однако страх постепенно превращается в любопытство, а оно — в возбуждение. Тебя когда-нибудь тянуло к вампирам? Только честно. — Ответ он знал, но намеренно сделал вид, что не в курсе.

— К вампирессам, — не стал скрывать Уваров.

— Это понятно.

— И не из твоего ковена.

— Хм… Это тоже понятно. — Разговор на неожиданную тему настолько улучшил настроение Оберона, что он стал позволять себе некоторые вольности. — Ты жертва красоты.

— Не могу ею пресытиться, — честно признался Иван. — Ведь красота — это абсолют.

— А почему тебя влечёт к вампирессам?

— Ты сам сказал, что вы — необыкновенно притягательный коктейль.

— Захотелось, чтобы над тобой доминировали?

— Просто — захотелось.

— Стыдно признаваться?

— Не хочу тебя ранить. — Уваров чуть изменил тон, показав, что лирическая пауза завершена, и вернулся к делам: — Как Мирам себя вела?

— Да как обычно, — пожал плечами Оберон.

— Ни с кем не ругалась?

— Почему спрашиваешь? — не понял вампир.

— Мирам умерла от разлома, — напомнил Иван. — А насколько мне известно, дамой она была осторожной, умной и внимательной. Но главное — осторожной. Мирам тщательно следила за уровнем генофлекса и ни за что не позволила бы себе приблизиться к «барьеру 66». — Пауза. Тяжёлый взгляд прямо в глаза собеседника. — Получается, кто-то вкатил ей недостающую дозу генофлекса.

Тяжёлый взгляд не помог — Оберон остался спокоен. — Такую дозу незаметно не вкатишь.

— Значит, Мирам разломилась на палёном генофлексе, — сделал вывод Уваров. — Она подключалась к твоему биотерминалу?

— Нет. Только развлекалась.

— Точно?

— Можешь проверить наш биотерминал. Он не взломан, мне это не нужно, и в памяти есть сведения обо всех подключениях. Мирам нашим биотерминалом не пользовалась.

— Покажи, — решил Уваров.

— Серьёзно? — Оберон явно надеялся на то, что его готовность показать устройство позволит избежать проверки.