Молчание. А Теодора бы поговорила. Она привыкла никому не доверять, привыкла к тому, что любое неосторожное слово будет использовано против нее, но сейчас ей очень хотелось просто поговорить.

– Я могу забрать вас в клинику. Там вы никому не сможете причинить вреда. Ни себе, ни окружающим.

Раскачивания прекратились, но Джеральд ничего не сказал.

– Это не тюрьма. Клиника. Хороший ремонт, тишина, профессиональные сотрудники. Вы сможете отдохнуть, и мы вместе разберемся в том, что тут чуть было не произошло.

Теодора вздрогнула. Она не успела рассказать доктору детали, но царапина на шее, бледность и ступор Джерри явно свидетельствовали о произошедшем. Тео вдруг почувствовала себя так, будто ее выставили обнаженной перед чужими людьми. Она сильнее вцепилась пальцами в плечи и опустила голову, не в силах больше смотреть на Баррон.

Когда же вернется Грин? В мире больше не осталось человека, к которому она была готова прийти в минуту слабости. И если уж быть совсем честной, он единственный, рядом с кем она ощущала себя в безопасности, настоящей, а не иллюзорной. С Акселем не было никаких подтекстов. Даже когда он держался от нее на расстоянии, ставил барьеры. Даже когда отгораживался от нее своим идиотским «вы», используя суржик, чтобы подчеркнуть эту никому не нужную дистанцию.

Сейчас, когда жизнь разрушилась, лишив ее опоры, Грин остался. Или и это она себе придумала, и тогда завтрашний день не принесет ничего хорошего. В нем просто нет смысла.

– Мы будем разговаривать столько, сколько понадобится, – продолжила Аурелия, формируя желанную всеми тропинку безопасности к разуму пациента, с помощью которой его можно зацепить, а потом вывести на свет. – Вы знаете что-то обо мне?

– Знаю.

И ведь сработало! Теодора увлеклась тем, что происходило перед ней, почти радуясь, что можно отвлечься от собственных переживаний.

– Наша задача – создать пространство, в котором вы будете чувствовать себя в безопасности настолько, чтобы начать свободно говорить.

– Она в порядке?..

Тео зажмурилась. Спрашивает о ней.

– Она в порядке. А вы, Джерри, вы в порядке? – тихо спросила доктор Баррон.

– Нет. – Он покачал головой.

У Теодоры защемило сердце от желания защитить этого мужчину. Она странный человек. Росла как фиалка на подоконнике, которую то и дело забывали поливать, упрямая и гордая, но одинокая. И все ей надо кого-нибудь спасти. Как отчаянно она пытается ухватиться за собственную нужность тогда, когда лишила поддержки даже брата.

– Хотите рассказать?

– Я ничего не помню. Но что-то внутри заставляло меня действовать плохо. Мне очень жаль. Очень жаль. – Он уронил лицо на руки и снова начал раскачиваться, снова и снова шепча, как ему жаль.

– Джерри, вы готовы поехать со мной? – снова спросила Аурелия.

– Если она будет в безопасности – готов. Вы поможете выяснить, что произошло?

Доктор Баррон осторожно кивнула и достала телефон.

– Помогу, – после паузы ответила она. – Если вы позволите себе помочь.

Некоторое время спустя

Возвращаться в квартиру было странно. Как будто теперь, когда они с Грином провели рядом ночь, все должно измениться. Как будто она должна попасть в новое пространство. Но вместо этого Теодору встретила тишина и пустота, от которых раньше Тео спасалась работой, а потом музыкой. Сейчас спасаться было нечем. Музыку отравил Джеральд, а от работы она почти полностью избавилась, собственной рукой подписав бумаги на продажу бизнеса.

Теодора сбросила одежду и долго стояла под горячим душем, смывая с себя боль, шок, отчаяние и усталость. Потом обработала порез на шее, который неприятно жгло, надела домашний костюм и уселась у окна с чашкой травяного чая. Телефон молчал. Грин не писал. Ругая себя за слабость, она набрала короткое: «У меня все хорошо. Спокойной ночи».

Отправила. И тут же пожалела, что отправила. Дурацкий поступок слабой женщины, которая подобно подростку требует внимания любимого человека, невзирая на то, чем он занят и какие задачи решает.

В спальне неуловимо чувствовались следы присутствия Акселя, а на душе скребли кошки. Тео не понимала, как сумеет справиться с тем, что на нее обрушилось, не понимала, как заставит себя успокоиться. Наверное, нужно спать, но как уснуть? Отыскала на кухне снотворное, выписанное когда-то давно, взяла две таблетки для надежности, запила их чаем и, нырнув в постель, мгновенно ощутила, будто Грин снова ее обнимает.

Прежде чем отключиться, Теодора успела прочитать: «Спокойной ночи, увидимся завтра». Улыбнулась грустной улыбкой. И замерла, надеясь, что завтра мир перестанет сходить с ума и она сможет вернуть контроль над собственной жизнью.