– Ужас какой. Наказание водой. Кто это вообще мог придумать?

– Ты его остановила.

– Еще нет, – возразила она, глядя на отца. – Он же сбежал.

– Но у полиции есть его ДНК. Они уже объявили его в международный розыск. До первой ошибки. Жаклин, его обязательно поймают. Ты спасла себя и спасешь еще, возможно, десятки жизней.

«Или нет».

По спине пробежал холодок при мысли о том, что он делал с бедными девушками. Почему-то в этот момент ей было совершенно не страшно за себя. А вот за них…

В дверь позвонили. Жаклин вздрогнула, встрепенулась и посмотрела на Кристиана. Тот сдержанно кивнул и пошел открывать. Жаклин услышала тихую речь и безошибочно узнала гостя. Стало холодно, потом жарко, но она вцепилась в чашку и подняла глаза ровно в тот момент, когда в дверном проеме показался Грин. Она не смогла сдержать удивления. Аксель заметно похудел, волосы немного отросли, а лицо, покрытое двухдневной щетиной, ожесточилось. Он что-то негромко сказал Бальмону, Кристиан возразил, но Жаклин не расслышала.

Аксель подошел к столу, и девушка заметила, что он еле заметно хромает. Почему? Что с ним произошло? Ей стало страшно, еще страшнее, чем там, в озере. Она вдруг поняла, что боялась его потерять. Их ничего – ничегошеньки! – не связывало. Но она боялась его потерять.

– Здравствуй, Жаклин.

– Здравствуйте, агент Грин. Вы по делу?

– И по делу тоже.

Она упустила тот момент, когда отец вышел из квартиры, верный своему слову. Вскочила. Засуетилась у плиты, не зная, куда себя деть. Сделать ему чай? Кофе? Ничего? Наверное, она очень глупо смотрится.

– Почему вы хромаете?

Ну вот. Дурочка. Любой на его месте счел бы ее невоспитанной деревенщиной. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на его реакцию, Аксель улыбался.

– Попал в аварию.

– Так просто? – удивилась Жаклин.

– Самые чудовищные вещи на поверку оказываются простыми. Ты же сама это знаешь. Не так ли?

Она стушевалась и поставила перед ним чайник. Потом чашки.

–Наверное. Хотя то, что я пережила, пока к категории простых вещей отнести не могу. Вы знаете, что он серийный убийца?

– Пообщался с Клоне, так что знаю.

– Его поймают?

– Рано или поздно все попадаются.

Она разлила по чашкам чай прежде, чем он успел это сделать сам. Села за стол и посмотрела ему в глаза. Грин выглядел усталым, но впервые он ощущался гармоничным, цельным. Как будто нашел недостающий фрагмент пазла. Удивительное чувство. Его слегка обветренное лицо выглядело спокойным, цепкий взгляд не обжигал холодом, а в уголках губ пряталась улыбка, которая сейчас была совершенно неуместной. Жаклин вдруг поняла, что именно так выглядят счастливые люди.

Счастье – это не ослепительное сияние. Счастье – это усталая грусть и покой. Счастье взрослых. Наверное, и она сама когда-нибудь придет именно к такому.

– А я знаю, – выпалила она, – что моя мать вас обманула. Я все знаю. Она написала мне письмо, где все рассказала.

Аксель медленно опустил чашку на блюдце. В лице он не изменился, хотя Жаклин заметила, как он напрягся. Но отступать уже было некуда.

– Кристиан – мой отец.

Грин медленно кивнул, будто видел перед собой пугливого зверька и старался не делать лишних движений.

– Но вы мне… сразу понравились.

– Я не хотел, чтобы эта правда перевернула твою жизнь, Жаклин. Поэтому молчал.

Она опустила глаза на судорожно сплетенные пальцы.

– Мне нужна ваша помощь.

– Да?

– Я поступаю в Тревербергский университет. Хочу стать профайлером. И следователем. Я хочу ловить тех, кого все эти годы ловите вы. Отец дал согласие, – торопливо добавила она, хотя Грин не собирался возражать. – Вы поможете?

– Жаклин, – после паузы начал Аксель, – ты должна понимать две вещи. Во-первых, да, я тебе помогу. Во-вторых, расследование закончено, но существует угроза, которую практически невозможно устранить полностью. Ты должна ее осознавать. И с этого момента тебе стоит внимательно смотреть на всех, кто оказывается рядом. На неуловимые изменения в поведении знакомых людей, на тех, кто неожиданно врывается в твое личное пространство. На таких, как Ален. Это может быть кто угодно, даже подросток.

– Вы меня пугаете.

Аксель улыбнулся.

– Не ставил цель тебя испугать. Раз уж ты решила связать себя с расследованием особо тяжких преступлений и просишь наставничества, вот первый урок: держи глаза и уши открытыми, наблюдай.

Она фыркнула, пригубила чай и наконец расслабилась. Он говорил страшные вещи, но ей стало спокойно, как давно уже не было. Тепло и хорошо.

– Но я не буду называть вас папой, – вдруг выдала Жаклин.

Аксель рассмеялся.

– Я и не просил.