Заметив остатки взорвавшегося баллона, Плахов догадался, что это то место, где мог начаться пожар.

— Немедленно покинуть здание! – Шипела рация. – Плахов, где ты?!

А он и сам уже практически не имел понятия, где находится. Но чувствовал, что на верном пути. Никита не мог уйти, не приложив всех усилий. В такие моменты он не замечал ни усталости, ни боли, ни удушающего жара. Откровенно говоря, ему не следовало идти сюда одному, обычно все держатся вместе или идут парами, чтобы страховать друг друга. Но сейчас даже лучше, что его упрямство не заставляет рисковать собой товарищей. Опыт и интуиция подсказывали Плахову, что всё не напрасно.

Да. Кажется, он услышал какой-то звук.

— Пожарные! Отзовитесь! – Проорал он, наклоняясь.

Звук повторился. Какой-то приглушённый стон. Никита пополз в этом направлении, заглянул под стол, заваленный обрушившимися сверху кусками потолочной обшивки, и увидел детский кроссовок. Это была нога!

Он стал неистово разгребать завалы, сдвинул стол, обломки, куски догорающих тряпок. И, наконец, добрался до мальчишки. Тот был практически без сознания. Что-то бессвязно бормотал или стонал, но уже не открывал глаз. Плахов надел на него свою маску – ещё одно нарушение протокола, но сейчас ему было плевать. Поднял пацана на руки и бросился сквозь дым в ту сторону, где предположительно должен был находиться выход.

— Плахов, ответь! – Ворчала рация.

Секунды превратились в вечность, а горящие обломки под ногами в полосу препятствий.

— Немного осталось, потерпи, - говорил Никита мальчику, на ощупь двигаясь среди огня и дыма.

И вот выход. Шаг к свету. Ослепило глаза. Ещё шаг. И взрыв.

Бах!

Плахов потерял равновесие, но не выпустил пацана из рук. Пока за спиной здание разрывало на части, всё гремело и скрежетало, он продолжал держать его навесу, опустившись на колени и закрывая своим телом.

— Сюда! Быстрей! – Орал кто-то.

Но у него в ушах стоял гул. Чьи-то руки забрали мальчишку. Прищурившись на свету, Никита заметил врачей.

— Сумасшедший, - а это голос Евы.

С оттенком радости.

— Ты – герой, Плахов, - помог подняться и сесть на бордюр Илья.

— Мне нужно вас осмотреть, - это медики. – Можете идти?

— Ага.

Его усадили на каталку, стали проводить медицинские манипуляции.

— Да всё нормально. – Сказал он.

Но сопротивляться было бесполезно.

— Я тут подумал. – Произнесло большое тёмное пятно голосом Илюхи. – Хочу Дашу пригласить куда-нибудь.

Глаза у Плахова раскрылись шире, теперь он отчётливо видел друга.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Узнать, не против ли ты, - пожал плечами тот и протянул ему бутылку воды.

— Я? – Никита открыл её и сделал несколько жадных глотков. – Не против.

— Тогда почему смотришь на меня так, будто хочешь убить? – Хитро спросил Илья и похлопал его по плечу. – Разберись-ка сначала в себе, дружище.

Сергей Лазарев - Дурман

Плахов равнодушно мазнул взглядом по обнажённой груди девицы на фото, закрыл сообщение и сунул телефон в карман джинсов. Он смутно помнил хозяйку этих прелестей – кажется, они переспали разок, примерно пару недель назад, и вот теперь этим снимком она намекала на продолжение общения. Будь это фото Даши, его член уже рвался бы в бой, а тут не реагировал вовсе. С тех пор, как они стали жить вместе, Даша Краева занимала все его мысли. И фантазии тоже. Никита уже устал от болезненного возбуждения, которое накатывало всякий раз, когда он представлял её голой.

Вот, например, как сейчас, когда он вошёл в квартиру и на цыпочках прокрался на кухню. Девушка стояла к нему спиной возле стола, она была увлечена вымешиванием теста и слегка покачивалась в такт неспешной мелодии, доносившейся из динамиков умной колонки. Ему остро захотелось подойти ближе, обнять её за талию и прижать к себе. Чертовски соблазнительная фантазия, если бы он думал лишь о том, каким страстным сексом может закончиться это объятье, но увы – Плахов почему-то размышлял о том, каково это: возвращаясь со смены, каждый раз обнимать вот так Дашу при встрече.

Проклятье! Она была бесподобна. Шортики, футболка, забавный фартук с красной лентой вместо обычных завязок – бант из этой ленты превращал спину и аппетитную попку девушки в подарок, который будто бы специально упаковали к его приходу. А волосы Даша убрала в небрежную косу, и если раньше эта причёска казалась ему чересчур целомудренной, то теперь Плахов едва не сатанел от картин, которые рисовало его воображение. Он еле удерживался от того, чтобы не намотать эту косу на кулак и не смять губы девушки жадным поцелуем.