Одновременно с гневом пришло ликование. Князь открыл ящик стола и достал небольшой артефакт — песочные часы с серебристым песком. Крохотные, размером с указательный палец. Он подошёл к тёмному мазку на ковре и поставил часы туда.

За этот одноразовый артефакт, управляющий временем, Деникин выложил целое состояние, практически поставив свой род на грань разорения. Но оно того стоило. Маленькие песочные часы могли обернуть вспять время в небольшое зоне около метра в диаметре. Максимум два метра, но эти артефакты стоили уже совсем неприличных денег. Да и время возвращалось назад всего на пару мгновений. Такие артефакты часто держали в элитных аукционных домах, как лишнюю страховку от порчи.

Часы завращались, раскручиваясь всё быстрее, и превратились в сверкающий шар. Он быстро вырос до метра в диаметре. Шар был похож на мыльный пузырь, по которому бегали электрические разряды молочно-белого цвета. Вещи, попавшие в зону действия, неуловимо менялись. Ворсинки на ковре смялись в другую сторону. Вскоре шар вспыхнул, залив помещение светом на короткое мгновение. После чего кресло уже стояло на своём месте, а в сумраке комнаты на подлокотнике блеснула тёмная кровь.

Деникин знал, что Тарантиус раскроет попытки князя заполучить хоть каплю его крови. Знал и сделал их намеренно заметными.

Действительно из-за недостатка боеприпасов в крепость ворвалась Саранча. Но князь специально приказал не убирать последствия их вторжения, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Если бы он действовал более топорно, то Тарантиус вмиг бы его раскусил и даже обиделся бы за такое неуважение. А так они смогли сыграть в эту игру. И Тарантиус, уходя, решил, что выиграл. Он ошибся. Деникин продумал свой план куда более тщательно.

И его план сработал. Артефакт он приобрел через подставных лиц буквально вчера, поэтому Тарантиус даже при всём желании не смог бы об этом узнать. Деникину наконец удалось его перехитрить. Осталось лишь набросить Тарантиусу удавку на шею.

Он нажал под столом кнопку. Звуки фальшивого сражения за окном тут же смолкли, спектакль закончился, а в дверь вошёл его адъютант.

— Да, господин? Прикажете, наконец, прибраться здесь? Уже три дня вы не позволяете сделать этого…

— На то у меня были причины, — сказал, вставая из-за стола, князь. Он подошёл к уцелевшему шкафу и вытащил из него несколько вещей. Свёрнутые бумаги, дышавшие древностью, графин с американским бренди и бокал. — Мне нужно, чтобы ты сделал три вещи. Убрался здесь, подготовил войска выступать завтра утром и узнал, чья эта кровь, — Деникин указал рукой на кресло.

Адъютант скользнул глазами по каплям крови.

— Мой господин, с последним возможны трудности. Наша страна на грани войны с Османской империей… Будет трудно подобраться к роду тех осман, что могут читать кровь.

— Это вопрос жизни и смерти нашей Империи, — отрезал князь, со стуком ставя графин на стол. — Сделай, что я сказал. Любой ценой.

— Да, мой господин!

— Тогда свободен.

— Только ещё один вопрос, господин.

— Ну? — нетерпеливо зыркнул на адъютанта Деникин.

— Что прикажете делать с герцогом Билибиным?

На секунду Светлейший задумался. Герцог Билибин оказался не в том месте и не в то время, потому и попался его людям. Как ни странно, ревизор Императора, похоже, разнюхивал то же, что и люди князя. Он не ожидал нападения, потому верные дружинники легко взяли его. Они привыкли иметь дело с аристократами и знали, как совладать с их силой.

Вот только герцог наотрез отказывался говорить, что он нашёл в архивах министерства картографии. А он что-то нашёл… В этом Деникин не сомневался.

— Возьмём его с собой. По дороге он у меня заговорит, — произнёс князь, и адъютант, подобострастно кивнув, скрылся из кабинета.

Князь налил себе бренди и развернул свёрток. В нём было несколько старых листов бумаги со старыми картами из тех времён, когда аристократы ещё только делили земли Империи. Бумаг было много, и Деникин в них пока ещё не разобрался. Он ещё не знал, что искать, рассчитывал выбить это из герцога Билибина.

— Что же ты нашёл здесь, Максим Андреевич… — прошептал он, вглядываясь в ветхую бумагу.

Пол под ногами графини Вдовиной задрожал. Это включились двигатели небольшого дирижабля Дубова. Он тяжело поднялся, нагруженный орудиями по каждому борту, и внутрь ворвался холодный ветер, гулявший над верхушками заснеженных деревьев. Светило яркое солнце.

Вид с высоты в несколько десятков метров открывался просто чудесный. Лес, укрытый сверкающим одеялом из снега, расходился безбрежным морем почти до самого горизонта. С юга виднелся город Ярославль. А на севере лес встречался с голубым небом. Что-то привлекло внимание графини и других членов экипажа — слуг Дубова. Некоторые из них прильнули к окнам. То же сделал и Петрович.