— Двуногий, — хихикнул Фырк у меня на плече. — Ты только что отшил одну из самых влиятельных и злопамятных женщин Империи! Она тебя до конца жизни запомнит!

— Пусть помнит.

Я свой выбор сделал.

Из-за угла, бесшумно ступая по мягкому ковру, появился Васнецов. И прямиком ко мне. Что за паломничество?

— Илья Григорьевич, — он слегка поклонился, и в этом жесте было непривычно много искреннего уважения.

— Приветствую.

— Позвольте выразить мою личную и глубочайшую благодарность. Вы сделали не просто медицинское чудо. Вы спасли Империю.

Я скептически приподнял бровь. Театральность?

— Не думайте, что я преувеличиваю, — продолжил он, правильно истолковав мой взгляд. — Его Величество… он очень привязан к Ксении. Она — его тайна, его слабость, его единственная настоящая любовь. Если бы она умерла… — Он помолчал, подбирая слова. — Он бы погрузился в такую депрессию, что Империя осталась бы без руля. В самый разгар политического кризиса, экономических проблем, эпидемии. Страна бы развалилась. Гражданская война, интервенция, хаос.

Драматично. Очень драматично. В стиле старой аристократии. Возможно, он даже искренен. Но я слишком устал для этих придворных игр и высокопарных речей.

— Я спас девочку. Точка. А спасение Империи — это, уж простите, побочный эффект, а не главная цель.

— Вы спасли не одну девочку, Илья Григорьевич. Вы спасли миллионы жизней. Родина вас не забудет.

Пафосно. Определенно пафосно.

— Я рад, что смог помочь. Благодарю за добрые слова. А теперь, если позволите, я действительно очень хочу спать.

— Конечно, конечно. Отдыхайте. Вы заслужили это, как никто другой.

Он поклонился еще раз и так же бесшумно растворился в полумраке коридора. Как они это делают? Специальная подготовка имперских разведчиков?

Наконец-то я добрался до своих апартаментов. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая весь мир. Я рухнул на кровать прямо в одежде, не раздеваясь. Фырк спрыгнул с плеча и устроился на подушке рядом, свернувшись в теплый, пушистый комок.

— Эй, двуногий, — сказал он, и в его голосе не было привычного сарказма. — Ты молодец. Серьезно. Без шуток. Ты спас девчонку. И не просто спас — дал ей шанс на нормальную жизнь.

— Мы спасли, — поправил я, глядя в потолок. — Все вместе. Команда.

— Ну да, команда. Но без тебя они бы даже не попытались.

— А без Ррыка мы бы не успели.

Фырк притих.

— Да. Старый кот… Надеюсь, с ним все будет хорошо.

— Я тоже надеюсь.

Сон накрыл меня как черная, теплая лавина. Без сновидений, без тревог, абсолютный и исцеляющий.

Я проснулся от яркого солнечного луча, нагло бьющего прямо в глаза. Судя по его углу — уже давно полдень. Я проспал часов четырнадцать, не меньше.

Тело затекло и болело в каждой мышце, во рту был привкус вчерашнего коньяка и тотального истощения. Но голова была ясной. Отдохнувшей. Готовой снова думать.

Душ. Горячий, почти обжигающий. Он смывал не только пот и грязь, но и все напряжение последних, бесконечных дней. Вода тугими струями струилась по спине, и я физически чувствовал, как расслабляются сведенные узлом мышцы плеч и шеи.

Я переоделся в чистое. Не в больничную робу, а в свою обычную одежду, которую кто-то, видимо, принес из моих вещей. Джинсы, простая черная футболка, кроссовки. Почти как нормальный человек.

Кухня встретила меня густым, божественным ароматом свежесваренного кофе. Настоящего, не больничной бурды из автомата.

Я налил себе полную чашку кофе, отрезал толстый кусок свежего, еще теплого хлеба. Масло, клубничное варенье. Эта простая, незамысловатая еда показалась мне настоящей амброзией.

— Проснулись?

В дверях стоял Филипп Самуилович. Свежий, идеально выбритый, в безупречно отглаженном костюме. Как ему это удается? Он вообще спал?

— Доброе утро. Или уже день?

— Половина первого. Вы хорошо отдохнули. Садитесь, поговорим.

Он налил себе кофе и сел напротив.

— Вчера был… насыщенный вечер, — начал он с легкой, усталой улыбкой.

— Это очень мягко сказано.

— После того, как вы ушли спать, Его Величество провел несколько часов с Ксенией. Они говорили.

— О чем?

— О правде. Он рассказал ей, что он ее отец. Официально. Открыто.

Я кивнул. Правильно. Давно пора. Хватит лжи и недомолвок. Эта девочка заслужила знать, кто она. И кто ее отец. Возможно, это самый смелый поступок, который Император совершил за последние годы — не на поле боя, а у постели своего ребенка.