Его обещания. И его едва уловимые, но от этого еще более страшные угрозы.

«Нужно… Ради будущего… Ради… НУЖНО!»

Одно резкое, почти рефлекторное движение — и тонкая стальная игла вонзилась в нежную кожу на шее Яны.

БАХ!

Нажать на поршень Алина не успела.

В следующую секунду упругий вихрь сбил ее с ног.

Ощущение было такое, словно кто-то невидимый, но очень тяжелый с разбегу врезался ей прямо в грудь. Алина отлетела назад, больно ударившись затылком о стену.

— Ты что, с ума сошла?! — Яна, наконец очнувшись от шока, вскочила на ноги, и из ее шеи, как чудовищное украшение, торчал шприц.

«Нет!» — Алина, игнорируя боль, кинулась вперед. Нужно было дотянуться до шприца, нажать на поршень. Всего одно короткое движение…

Она схватила Яну за плечи, пытаясь развернуть ее, прижать к себе. Та отчаянно сопротивлялась, била ее по рукам, но Алина была сильнее, злее. Еще чуть-чуть, ее пальцы уже почти коснулись гладкого пластика поршня…

И…

…тут чьи-то невероятно сильные руки подхватили ее сзади, под мышки, и с легкостью, словно она была тряпичной куклой, оторвали от жертвы.

— Отпусти меня! Пусти! — Алина брыкалась, извивалась, не понимая, что происходит. — Откуда ты здесь взялся?!

Руки послушно, почти мгновенно, разжались. Алина, потеряв равновесие, едва не упала, но успела развернуться и застыла.

Перед ней, тяжело дыша после бешеного бега по лестницам, стоял он…

Илья Разумовский.

Я отпустил ее так же резко, как и схватил, отступая на шаг назад.

Действовал максимально аккуратно, без лишней грубости. Все-таки она девушка. Хоть и девушка, которая только что пыталась хладнокровно покалечить другого человека.

Я смотрел на Борисову сурово, не спуская с нее глаз, всем своим видом показывая — не вздумай даже дернуться. Она застыла, тяжело дыша, и я видел, как в ее глазах лихорадочно мечутся мысли, просчитывая варианты.

— Яна, — обратился я к медсестре, которая все еще стояла в шоке, прижимая руку к шее, откуда торчал шприц. — Не двигайся. Не трогай ничего. Сейчас я тебе помогу.

— Ну как я выступил? А? Как я ее снес? — раздался в моей голове самодовольный, почти ликующий голос Фырка.

— Отлично! — мысленно ответил я, не переставая следить за Алиной. — Как тебе вообще удалось ее толкнуть?

— Так мы же с тобой только что когда синхронизировались, тоже дотрагивались друг до друга! — с восторгом пояснил бурундук. — Я теперь временно могу взаимодействовать с вашим миром! Держать скальпель я, конечно, не смогу, но вот сбить с ног наглую блондинку или, например, поиграться с прической Величко — это сколько угодно!

— Молодец, — искренне похвалил я. — Очень вовремя.

Вслух же я сказал:

— Яна, я сейчас подойду к тебе. Только очень аккуратно, хорошо? Не делай резких движений.

Она испуганно кивнула, все еще не до конца понимая, что происходит. Шок и адреналин блокировали боль — классическая защитная реакция организма на стресс.

Я медленно, держа Алину в поле зрения, подошел к Яне, достал из кармана халата стерильную спиртовую салфетку. Одним коротким, точным движением я выдернул шприц за поршень из ее шеи и тут же прижал к ранке салфетку.

Профессиональная работа. Я невольно отметил про себя технику Борисовой. Точно в наружную яремную вену. Быстрый, почти мгновенный эффект был бы гарантирован.

Я активировал свое новое, энергетическое зрение. Аура Яны была чистой, ровной, без темных пятен, характерных для отравления. Я поднес кончик иглы к носу. Едва уловимый, сладковатый, с легким металлическим привкусом, он был мне знаком.

Я мгновенно определил тетродотоксин. Яд рыбы фугу. Модифицированный с помощью магии, чтобы усилить нейротоксический эффект. Блокирует натриевые каналы, полностью отключает нервные импульсы. Превращает человека в живой овощ.

Я медленно повернулся к Борисовой.

— Сначала пациентов убивала, — мой голос был холоден как лед. — Хотя, помнится, клялась мне что не делала этого. Но то, что я вижу, говорит об обратном. Теперь на медперсонал перешла?

Борисова молчала, но в ее глазах, сузившихся до узких щелочек, плясали злые, нехорошие огоньки.

— Теперь тебе точно не отвертеться, — заключил я. — Покушение на убийство при свидетеле. Это уже не просто врачебная ошибка, которую можно списать на невнимательность.