Не дожидаясь ответа, он прошел во второй отсек конюшни.

Имильда последовала за ним и в первом же стойле увидела Аполлона.

При виде хозяйки конь заржал.

Открыв дверь, Имильда подошла к своему любимцу и протянула руку, поглаживая его. Аполлон, радуясь ласке, благодарно ткнулся носом в плечо девушки.

– Я поеду прокачусь, – сказала она конюху.

– Ему здесь хорошо, – заметил тот. – Здесь он не один.

Заглянув в остальные стойла, Имильда увидела еще пятерых лошадей.

Не спрашивая разрешения конюха, она внимательно осмотрела их.

Три лошади были явно преклонного возраста – возможно, принадлежали еще отцу маркиза, подумала Имильда, – а две другие – молодые.

Конюх сказал:

– Хорошие лошади, да вот беда: совсем застоялись.

– Я их выведу, – с готовностью предложила Имильда. – Но только сначала – Аполлона.

– Я очень надеялся на вас, мисс.

– Знаете что, – сказала девушка, – на Аполлоне я прокачусь после ленча, а вы тем временем оседлайте одну из молодых лошадей. Я вернусь и прокачусь на ней вокруг паддока.

– Это было бы просто замечательно, – обрадовался конюх. – По правде говоря, их совсем забросили.

– А все эти лошади принадлежат его светлости? – спросила Имильда.

Конюх открыл было рот, собираясь ответить, но промолчал, и Имильда поняла, что ему не хочется отвечать на ее вопрос.

Наступила неловкая пауза, но девушка первой нарушила ее, сказав:

– Пойду переоденусь в амазонку. Было бы очень любезно с вашей стороны, если бы вы пока оседлали Аполлона.

– Конечно, мисс, – отозвался конюх.

Имильда направилась к дому, размышляя о новой загадке, с которой она столкнулась в доме маркиза.

Кто ездил на лошадях, которые размещались в той конюшне, куда она сначала поставила Аполлона?

И почему у маркиза так мало лошадей?

Может быть, он недавно их продал?

Но если бы это было так, конюх наверняка ей сказал бы об этом.

Но главное, чьи лошади ночью стояли в тех восьми стойлах, которые сейчас были пусты?

«Рано или поздно я обязательно все узнаю», – решила Имильда.

Однако она была уверена, что расспрашивать няню бесполезно.

Когда она вошла в детскую, няня уже ждала ее у стола, накрытого к ленчу.

– Как у вас дела? – спросила старушка. – Все в порядке?

– Да, все в порядке, только предстоит много работы, чтобы сделать сад таким, каким он, наверное, был, когда его светлость был маленьким мальчиком.

Няня вздохнула:

– Мастер Вулкан был таким милым ребенком.

– Расскажите мне о нем, – попросила Имильда, усаживаясь за стол.

Она не сомневалась, что старушке будет приятно поговорить о давно минувших днях.

– Почему его светлость не приезжал сюда с тех пор, как вернулся с войны? – спросила Имильда, принимаясь за еду.

– Когда умерла ее светлость и его светлость снова женился, здесь все изменилось к худшему.

– Значит, у маркиза была мачеха?

– Да. И она сразу возненавидела пасынка, Она ревновала его к его отцу и делала все, чтобы настроить мужа, да и всех домочадцев против мальчика.

– Какой ужас! И сколько лет было его светлости, когда он лишился матери?

– Ее светлость умерла, когда ему было тринадцать лет. Все в поместье оплакивали ее кончину. Она была замечательной женщиной, но все-таки его светлость женился снова.

Вздохнув, няня продолжала:

– Что ж, его понять можно: он чувствовал себя ужасно одиноким. А его новоиспеченная жена жаждала стать маркизой, и когда она получила то, что хотела, никому в доме житья от нее не стало.

Имильда начала понимать, почему маркиза не тянет в родное поместье.

А няня продолжала свой рассказ о том, как мачеха издевалась над ним, придиралась к нему по любому поводу, да и без всякого повода.

– После того как маркиз уехал учиться в Оксфорд, он, когда приезжал сюда на каникулы, рассказывал мне, как ему плохо и как он несчастен. Мачеха превратила его жизнь в сущий ад. Надеюсь, сейчас она сама там пребывает, хотя и грешно так говорить о мертвых.

Имильда с горечью подумала, как тяжело жилось маркизу рядом с женщиной, которая так ненавидела его.

Рассказ няни тронул ее до глубины души.

А старушке, похоже, нужно было выговориться: слишком долго она молчала.

– А как относился ко всему этому маркиз? – спросила девушка, когда няня замолкала, чтобы перевести дух.