— Мама! — закричала Аленка страшным, хриплым голосом и крепко вцепилась в нее руками.

Сергей открыл дверь и остановился на пороге, внимательно разглядывая племянника. Поднимаясь наверх, он был готов шуметь и обвинять.

«Зачем мальчишка потащил мою дочь в эту проклятую чащу? Ведь сказано было, что в лесу опасно! Это не городской парк, неужели ему не ясно? Ребяческий, безответственный поступок!»

Но стоило ему увидеть парня, как весь запал мигом улетучился. Глеб сидел на кровати, уставившись на ковер у себя под ногами. Услышав шаги, он даже не пошевелился, чтобы посмотреть, кто пришел. Сергей неловко потоптался на пороге.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Он сел на стул напротив племянника и наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Что случилось?

Глеб ответил не сразу, но Сергей не стал его торопить, хотя внутри все переворачивалось от страха и беспокойства.

— Мы дошли до водопада, а потом решили пройти немного дальше. Вдоль ручья. Там было болото.

Глеб говорил медленно, будто параллельно пытался что-то обдумать, что-то решить для себя и не мог. Его голос звучал спокойно и отстраненно.

— Большое болото. От него мы повернули на восток. Я посмотрел на компас и решил, что так мы сможем выйти к полю. Срезать, чтобы быстрее вернуться. Там очень густой лес. А потом Аленка попросилась в туалет и увидела эти деревья. Мы решили посмотреть поближе…

— Какие деревья?

Дядя наклонился и положил руку ему на плечо.

— Глеб, посмотри на меня. Не засыпай. Что за деревья?

Глеб поднял голову, и в его глазах немного прояснилось.

— Ну, такие странные. Как будто закрученные, и кора у них необычная — почти черная и гладкая.

Глеб принялся подробно и сбивчиво описывать поляну. Его оцепенение слетело, сменившись болезненным возбуждением, словно в голове переключилась передача. Образ странного места возник у него перед глазами неожиданно ярко, во всех подробностях, и выливался на обеспокоенного дядю потоком междометий и мелких деталей. Постепенно в лихорадочном изложении Глеба стала проступать картина произошедшего — совершенно немыслимая мешанина мистики и видеофильмов. Дядя слушал его, пытаясь одновременно понять, как относиться к тому, что слышит. У него не было причин не верить племяннику, но, если верить…

«Такого не может быть! С ними произошло что-то другое…»

Глеб дошел до того момента, когда он сам ступил на поляну, и вдруг умолк. Он нахмурился и стал тереть лоб.

— Ну? — поторопил его дядя.

— Дальше как-то… Не могу вспомнить. Какая-то ерунда. Вроде бы меня кто-то ударил, и я упал. Еще был какой-то шум.

— Кто тебя ударил?

— Не ударил. Наверное, толкнул. Я упал и… Я помню, как сидел на краю поляны.

— Подумай. Попробуй вспомнить. Там еще кто-то был?

Глеб медленно покачал головой.

— Не… — протянул он. — Не было. Точно не было.

— Ну хорошо. Ты сидел на краю поляны. Дальше?

— Я взял Аленку на руки и понес к дому.

Дядя встал и принялся расхаживать по комнате, засунув руки в карманы.

— Может быть, ты что-то упустил? Там точно никого не было?

— Точно не было. Я рассказал все, что помню.

— Это какой-то бред!

Глеб промолчал. Дядя остановился у окна и стал барабанить пальцами по стеклу.

— Нда…

— А что с Аленкой?

— Не знаю. Так все в порядке. Кровь давно остановилась… Пара синяков… Но она какая-то вялая. Как и ты.

Он замолчал.

— Может быть, это какие-нибудь магнитные поля? — предположил Глеб. — Или радиация?

— Может быть. Но это мы выясним завтра.

Дядя оторвался от окна и повернулся к Глебу.

— Мы везем Аленку к врачу. Поедешь с нами?

— Да я вроде в порядке.

— Дело твое. Вернемся ближе к вечеру.

Глеб кивнул.

— Ладно.

Дядя еще несколько секунд постоял неподвижно. Потом повернулся и молча вышел.

Глеб упал на кровать и прижал ладони к лицу. То, что он рассказал ему, было правдой. Но не всей. Он не рассказал главное — то, что почувствовал там. Внезапное и пугающее осознание чужого присутствия, какой-то невидимой и враждебной силы. Чувство было мимолетным и смазанным, но Глеб точно помнил, как оно возникло. Оно было как-то связано с образом сестры. Глеб попытался восстановить свои ощущения в тот момент, но не смог. Его чувства устали и отказывались возвращаться назад.

Он встал и подошел к окну. За стеклом темнел лес: тысячи деревьев и кустов, просто деревьев и кустов, но по спине пробежал холодок. Глеб почувствовал что-то нехорошее в них, какое-то необъяснимое единство, и от этого ему стало не по себе.

«Только не расклеиваться! Всегда есть простое объяснение. И — зуб даю на анализ — все окажется по-дурацки просто!»

Глеб увидел, как они вышли из дома. Аленка шла сама, держась за руку матери. Ее переодели в зеленый дождевик с капюшоном, но на ногах оставались все те же красные сапожки. Глеб, как зачарованный смотрел на них, готовый вот-вот вспомнить что-то — что-то крутящееся у самой поверхности сознания. Сапоги вызывали у него неприятное чувство, но ничего конкретного не всплывало. Он наблюдал, как дядя открыл дверь пикапа, пропуская дочь и жену внутрь. Дверца машины захлопнулась, и Глеб вздрогнул — ощущение исчезло, не оставив следа. Глядя, как «Тойота» отъезжает от крыльца, он уже не мог вспомнить, о чем думал несколько секунд назад.