«Так, мне нужен дом восемнадцать».

Глеб включил сигнализацию и неспеша пошел вперед, высматривая искомый номер.

Дома — все двухэтажные, с треугольными крышами и окнами по фасаду, деревянные и выкрашенные в зеленый цвет, тем не менее, не казались одинаковыми. Где-то слуховое окно обрамлял крошечный балкончик с резными перилами, где-то сверкали яркой радугой цветные ставни; и таблички с номерами — квадратные или круглые с крышечкой, новенькие и блестящие на солнце или потускневшие, обесцвеченные многими долгими зимами. Глеб с удовольствием рассматривал новый для него мир провинциального поселка, восхищаясь его простой красотой и спокойствием.

«Интересно, смог бы я жить здесь? Не гостить, не на время — а именно жить?… Нет. Наверное, нет. Умрешь тут со скуки».

Он остановился у дома номер восемнадцать, оглядел калитку в поисках звонка и, не обнаружив его, задумался.

«Может, нужно зайти на участок. Может, так принято? Черт! Откуда я знаю!».

Калитка запиралась на обычную «вертушку». Были там и скобы для висячего замка. Глеб немного потоптался на месте, не зная, что делать. В конце концов он решился и прошел на участок.

«Если бы они не хотели, чтобы кто-то зашел — повесили бы замок».

По выложенной плиткой дорожке бежала небольшая дворняга. На половине пути она остановилась, не решаясь подходить к нарушителю близко. Загнутый «бубликом» хвост метался из стороны в сторону.

«Если собака виляет хвостом, значит, она настроена дружелюбно. Наверное».

Глеб шагнул вперед. Собака отступила и снова остановилась, огласив участок заливистым лаем.

«Черт, не могли сделать себе нормальный звонок! Как я пойду? А вдруг она набросится?».

Из-за дома вышла девушка.

— Вам кого?

Глеб посмотрел в бумажку.

— Анатолия Ивановича Неверова. У меня для него… э-э-э… посылка.

— Что за посылка?

— Не знаю. От Бескова.

Девушка подошла к собаке.

— Жулик, успокойся! Замолчи!

Дворняга обернулась к хозяйке и умолкла.

— А вы кто?

— Я племянник Сергея Викторовича.

— А, понятно.

Она потрепала собаку по загривку и улыбнулась.

— Отца нет. Давайте мне — я передам.

Девушка направилась к Глебу.

Он смотрел на нее, и каждая черта, которую отмечал глаз, ему нравилась: широкое, богатое мимикой лицо; волосы, свободно разбросанные по плечам; стройная, немного мальчишеская фигура. Ему нравилось, как двигались губы, когда она говорила. Ее бежевые вельветовые штаны и футболка с длинными, закатанными до локтя рукавами. Маленькая грудь, и то, как она держит руки, переплетя пальцы.

Девушка поймала направленный на нее взгляд, и Глеб смутился.

— Как вас зовут?

— Глеб.

— А меня Настя.

— Очень приятно.

Она остановилась в шаге от него.

— Вы не торопитесь? Чаю хотите?

— Хочу!

— Идемте.

Она отпихнула крутящуюся под ногами собаку.

— Жулик, отстань!

Глеб последовал за ней, стараясь не смотреть на ладные округлые ягодицы.

«Ну что ты пялишься! Девчонки же это чувствуют!».

Настя открыла дверь и посторонилась, пропуская гостя вперед.

— Заходите. Вон в ту дверь. Я сейчас.

Глеб оказался в узкой прихожей. Ему пришлось встать боком, пропуская Настю вперед. Ароматные волосы коснулись лица, заставив сердце колотиться.

Дождавшись, когда она скроется за дверью, он снял ботинки и принюхался.

«Вроде, ничего».

Центр комнаты занимал небольшой стол. На маленьких подоконниках цветы в горшках; полосатый коврик на полу; тикали часы. Под тяжестью шагов слегка поскрипывали половицы. В углу телевизор, накрытый кружевной салфеткой. Под окном пару раз отрывисто тявкнул Жулик.

Глеб прошел к столу и сел, сложив руки на коленях. Пахло деревом и хлебом.

— Вы к нам надолго? — крикнула с кухни Настя.

— На месяц.

— Отдыхать?

— Что-то вроде.

— Кстати, ванная напротив. И там можно вымыть руки. Не стесняйтесь!

Глеб поспешно встал.

Когда он вернулся, на столе уже стоял поднос. Настя расставляла чашки.

— Давай помогу.

— Я сама.

«Ой, черт!»

Переход на «ты» случился как-то неожиданно, помимо воли. Глеб сел на стул, размышляя: извиниться или сделать вид, что ничего не произошло?

«И не побоялась впустить меня в дом. Совершенно незнакомого человека. А вдруг я маньяк?».