Сафе удалось вырвать руку, и он несколько раз лягнул нападавшего по ногам, остужая пыл. Тот с проклятиями отскочил, крикнул "Хрен с вами!" и припустил в сторону контейнеров, возвышающихся мрачной громадой во мраке.

Сафа кинулся за ним, но Макс подставил ему подножку. Не ожидавший подвоха с этой стороны, Сафа растянулся по всей длине.

– Ну, ты у меня сейчас получишь! – пригрозил он.

– Туда нельзя! – умоляюще прошептал Макс.

– Почему?

– Я все проанализировал и понял, что с вероятностью 90 процентов там ловушка.

Сафа в сердцах послал его, поднялся и припустил вслед за беглецом.

И в этот момент ночь пронзил тот самый вой, который они уже слышали, находясь на взаперти на дансинге, заставляя ноги прирасти к палубе.

Источник звука находился буквально в нескольких метрах, за ближайшим контейнером.

Теперь стало ясно, что это воет мощная бензопила.

Пила крутилась свободно, но до какого-то момента. Раздался истошный вопль давешнего вахтовика, и зубья сочно погрузились в нечто влажное, трепещущее.

Зубья то теряли обороты, погружаясь, то резко их увеличивали, всплывая.

Несчастный сначала орал как дикий, потом стонал, потом устало затих. Лишь пила продолжала работать без устали. На палубу лилось.

Сафа очнулся, лишь когда пила достигла немыслимых высоких частот и разом смолкла.

Он попятился, чуть не грохнулся через скрючившегося в позе эмбриона Макса. Когда обошел его, в руке необъяснимым образом оказался воротник его куртки, и ему ничего не оставалось, как поволочь его прочь.

– Что-то странное творится на нижней палубе, – сказал Макс.

Они с Сафой едва успели вернуться, матросы уже вовсю пинали сопровождавших толстяка, чтобы несли его обратно. Высота нижней палубы оказалась низкой, и, встав на перила можно было достать до верхней. Сафа лишь придержал Макса, после чего Никитос заметил ручонки хромого и вытянул наверх. Сафе никто не удосужился руки подать, ничего не баре, сам выбрался. Уже в дансинге Макс присел к Никитосу и о чем-то долго шептал, докладывался. Сафа окончательно убедился, что остался без спутника, но хромой неожиданно стал протискиваться к нему обратно. На него шикали и пихались, а он все равно лез. Верный. Сафа подумал, что, наверное, ему не хватало слушателя его бредовых идей, и как ни странно угадал.

– Вот и доложился бы Никитосу, – оборвал он Макса, когда тот в очередной раз стал изливать ему свои соображения.

– Он и слушать ничего не хочет, – пояснил тот. – По-моему его не очень интересует, что там внизу. Я увидел, что голова у него занята чем-то совсем иным. Не удивлюсь, если у него уже есть план, и он никак не связан с нашей вылазкой.

– Хорошо бы. Мы бы сели ему на хвост. Что-то не нравится мне плыть в неизвестном направлении на ночь глядя.

– Когда мы были внизу, я обратил внимание, что вокруг нет ни души, – продолжал Макс. – Ну, кроме того несчастного вахтовика и Визга.

– Чьего визга? – не понял Сафа.

– Это имя такое. Помнишь, матрос сказал про того, который с пилой: "Визг! Визг!" Мы все подумали, что это он про звук, и оказались неправы. Так вот, там внизу не светился ни один иллюминатор, даже над палубой не горел ни один фонарь.

– И что это значит?

– Эта палуба заброшена. Она не жилая, там нет охраны, там вообще никого нет, кроме Визга. Иначе нас бы там изловили в один момент. Думаешь, там дураки сидят, не знают, что вахтовики попытаются улизнуть любыми способами.

– Так это ж хорошо, что палуба заброшена!

– Ничего хорошего, потому что на корабле не может быть заброшенных палуб!

– На этом все может быть! – мрачно возразил Сафа.

– Даже на этом должен сохраняться общий для всех кораблей порядок! – горячился Макс.

Занявшие дислокацию неподалеку Кича и Какафон навострили уши, и Сафа поторопился успокоить его.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. И что это нам дает?

– Пока не знаю. Но с этим кораблем что-то творится.

– Ты говорил с палубой.

– А теперь я говорю про весь корабль. У матросов странная форма, капитан без капитанской фуражки. Это нонсенс.

– Чего?

– Не может быть этого, вот чего.

– Ну, корабли до этого черной краской тоже не красили.

– Нужна еще одна вылазка! – решительно заявил Макс.

– Не, я больше вниз не полезу!

– Вниз и не надо. Теперь только вверх. Надо проникнуть на капитанский мостик!

– Ты с ума сошел? Там же Заремба.

– Ночью он там торчать совсем не обязан, – Макс вдруг усмехнулся своим мыслям. – Слушай, у меня вдруг возникла странная гипотеза. Не знаю, на чем она основана, можешь назвать это интуицией. Так вот, если она меня не подводит, а до этого подводила очень редко, если честно, то всего один раз, когда меня мама поймала, так вот если все эти факторы сыграют на моей стороне…