– Сладили со слабой женщиной, да еще в отключке? – она с довольно прозрачным чувством огладила голые ноги разметавшейся в беспамятстве женщины, потом с превеликим сожалением вернула юбку на место.

– Это совсем не то, что ты думаешь! – подал голос Какафон.

– А что я должна думать, когда кобель со спущенными штанами пристраивается к сучке между ног?

– Она совсем не так беззащитна. Есть у нее защитник. Она подружка самого полковника Ребрия.

– Как ты сказал? Подружка командира спецмона? – Марж вздыбилась.

– Теперь уже бывшего, – усмехнулся Какафон. – Но он от своей кошки драной без ума и далеко от нее не уйдет.

– Ты хочешь сказать, что он вернется за ней? Отлично. Собирайтесь и хватайте ее, надо перенести в другое место, а уж я его там встречу, выродка, научу обращаться с женщинами.

Какафон взвыл. Меньше всего ему хотелось тащить куда-то, на ночь глядя, этакую корову, но Марж владела искусством убеждения. Пара пинков Какафону, а Кичу и быть не пришлось, достаточно было погладить причинное место, и он был согласен на все, лишь бы больше не испытывать подобного кайфа.

Подростки несли женщину, а Марж сторожила процессию с умхальтером в руках, в котором у полковника оставалось всего три патрона.

– Вас трое, и патронов как раз три. Так что не рискуйте, – мурлыкала она.

– Куда мы идем? – поинтересовался Какафон.

– В отличие от вас, козлов, я приплыла сюда на лодке. Она пришвартована к штормтрапу, и я в любой момент могу отсюда слинять. Но не желаю, пока не отомщу этому мужскому быдлу. Так что двигайте к правому борту.

– А нас возьмешь с собой? – с надеждой спросил Кича.

Он сказал "нас", усмехнулся Какафон. У него же готово было сорваться только "Меня".

Меня возьмите с собой, я вам сапоги буду лизать.

Марж, почувствовав момент, прижалась к нему, потерлась. Какафон не был сексуальным разбойником, к тому же дурь здорово попортила ему потенцию, но он с готовностью изобразил страсть, застонал, запустил ей руку между ног. И вдруг обнаружил нечто, никак не гармонирующее с женской сущностью, а именно мужской хрен.

– Что это? – вскрикнул он.

Марж, услышав несколько не ту интонацию, на которую рассчитывала, резко сменила милость на гнев, отшатнулась, дала ему с двух рук с такой яростью, что лопоухие уши завибрировали, и Какафон сверзился на колени.

Она продолжила экзекуцию, но Кича помешал ей, вступившись за дружка и оттолкнув.

Она, рассердившись, уставила на него умхальтер. Потом передумала.

– А ты ничего, я б с тобой покувыркалась, – предложила она.

Он поторопился сослаться на временный физический недуг.

– Ну да, критический день! – хохотнула Марж.

Эти парни веселили ее, к тому же надо было тащить Марину, и она передумал их убивать.

В этот момент с громким стоном женщина очнулась.

Насчет Визга Сафа не заблуждался. Его невозможно было убить каким-то там старым роялем, а, следовательно, надо быстрее убираться из ресторана.

Пробежав по галерее, крытой ковролином, глушащим шаги, и показавшейся ему бесконечной, он выскочил в ночь, свежую и буйную. На настройке кипела драка.

Если кто-то решил начистить рыло капитану, он только за.

Первым порывом было убежать прочь из этого места, забиться в щель, ведь для этого у него оставалось не так уж много времени, считанные минуты, но желание посмотреть на смельчака пересилило страх, и он двинулся к трапу, ведущему наверх.

По пути попался труп матроса, но он уже относился к таким вещам не столь болезненно. Чувства притупились в нем, словно тонкие голоса безуспешно пытались докричаться через толстое стекло.

Дрались непосредственно на мостике. Сквозь выбитые стекла доносилась ругань и грохот. В дверях возник силуэт человека, в котором Сафа с ненавистью узнал бывшего дружка Чемоданова. Теперь на нем была черная форма с буквами ГБР, он поднял автомат и в кого-то прицелился.

Сафа оглянулся, и на глаза ему попал убитый матрос. Рядом валялся умхальтер.

Сафа совершенно не представлял, как им пользуются, поэтому пошел по наиболее простому пути. Схватил за дуло и со всей силы запустил в спину Чемоданову.

Дистанция была метра три, промахнуться невозможно. Когда автомат врезался Чемоданову в спину, тот дернулся и послал пули в молоко. В тесном пространстве капитанского мостика очередь сверкнула яркой сваркой. А через комингс уже летел полковник!

По палубе бежали спецмоновцы. Сафа шарахнулся в сторону, но они, даже не обратив на него внимания, промчались мимо. Бойцы поднимались вверх, полковник как раз съехал вниз, и где-то на середине трапа два поступательных движения встретились.