Была у всего этого и плохая сторона — в боксах смердело. Мертвечиной, естественно, причём обычной, не оживавшей, я уже одно от другого отличать научился. А сочетание мертвеца необращенного с зомби поблизости всегда может дать один результат — морфа. А морфы — это очень, очень плохо.

— Палыч, давай наружу и открывай следующие ворота, — скомандовал я. — Сергеич, прикрывай его, Лёха, со мной.

Нечего напролом лезть. Если есть вероятность, что здесь тварь изменённая, то лучше продвигаться постепенно, запуская всё больше и больше дневного света внутрь через открывающиеся одни за другими ворота.

— Всем! — обратился я. — Быть осторожными втройне, тут могут морфы быть, все признаки налицо.

В качестве ответа я услышал краткое грязное ругательство, произнесённое Татьяной. У неё под настроение не задерживалось.

Мы с Лёхой опустились на колено, стараясь глядеть под машинами, чтобы увидеть любое движение, если такое случится. Но было тихо, неподвижно. Когда ворота распахнулись, только пыль закружилась в лучах света.

— Ну что? — спросил оттуда Сергеич.

Его тень с автоматом наперевес трафаретом упала на бетонный пол.

— Да ничего в общем-то, — ответил я, затем скомандовал Лёхе: — Продвигаемся.

Сместились вперёд, попутно, на всякий случай, заглянув и в яму, и в кунг ближайшего к нам «Садко», но ничего враждебного не обнаружили. Дальше идти, да тесно… Но есть идея.

— Пал Палыч, а ключики от «Садка» не найдёте? — спросил я, выглянув из ворот.

— Найду, — кивнул он и наклонился над коробкой.

Погремев ключами, достал одну маленькую связочку дешёвых штампованных ключей, сжал в руке, спросил:

— Ты чего с ключами хотел?

— Выгонять машины по одной буду, чтобы место освобождать, — ответил я.

— Ты следи давай, я сам выгоню, — буркнул он. — Выгонялы нашлись, мать их яти.

Он положил ружьё в «Патруль», затем решительно вошёл в гараж и полез в кабину «водоканальной», неожиданно ловко для своего возраста подтянувшись. Нагнулся там под панель, чем-то щёлкнул, после чего стартёр бодро закрутил мотор, тот заревел, неожиданно громко в тесноте бокса, с лязгом врубилась передача, и высокая машина, грызя бетон могучими зубастыми покрышками, выехала на улицу, сразу освободив нам изрядное пространство для обзора.

— Не буду глушить, пусть греется! — крикнул Палыч с улицы и забежал обратно в бокс.

Следующей на очереди была «буханка», древнего вида УАЗ-2206, которая тоже завелась с пары оборотов. Фыркнула движком и, раскачиваясь взад-вперёд от холодного старта, с рычанием выползла из гаража. Пал Палыч подогнал её вплотную к работающей «водоканалке», выпрыгнул наружу.

Надо было открывать следующие ворота, чтобы выгнать что-то ещё. Я старательно прикидывал в уме, что вообще нам нужно отсюда взять.

Нет смысла забирать обычные заднеприводные «зилки» с фургонами мастерских. У нас и людей столько нет, и для бездорожья они так себе, прямо говоря. А вот два «Садко» — прямые наследники «шишиги», только кабина стала намного удобней.

В старой «шишиге» ехать на дальняк — это вроде пытки такой специальной, через неподвижность, дикую позу и отбивание колен, особенно если ты ростом удался. А в новом грузовике, судя по всему, очень даже нормально должно быть, кабина как кабина.

Пять «буханок» — это вечная ценность. Это больше, чем мы вообще рассчитывали. «Буханка» под тонну груза может везти или девять человек, если в тесноте, да не в обиде, и проходимостью она обычному УАЗу не уступает. Ну пару «буханок» нам, одну наверняка себе Пал Палыч возьмёт, а ещё… Доценке на что-то сменять? А на что? На патроны? Грузовики у нас и так есть… Зато у него топливо в бочках, он точно говорил.

Тем временем Палыч с Сергеичем открыли следующие ворота, и мы с Лёхой продвинулись ещё вперёд. За этими воротами, одна за другой, стояли над ямой уже две «буханки». Одна обычная, микроавтобусом, и вторая с грузовым отсеком, фургон с глухими железными стенками, только подштамповка под окна. Палыч с некоторым трудом завёл первую, но, перехватив мой вопросительный взгляд, сказал из окна:

— Ерунда, не бери в голову, тут свечи поменять надо, как раз собирались.

Сказал и быстро выгнал машину на улицу. Снова в гараж заглянул Сергеич, присел в проёме ворот с автоматом на изготовку.

— Серёж! — вдруг послышался голос Татьяны в наушнике. — Сюда, быстрее!

Это слышали все. Поэтому я только Лёхе крикнул: «Повнимательней здесь!» — и выбежал на улицу.

В машинах уже никто не сидел, движки у «крузака» с «Патрулём» были заглушены. Шмель с отцом и Татьяна стояли возле машин, глядя на двухэтажное конторское здание из жёлтого кирпича, вытянувшееся напротив.

— Что случилось? — спросил я, подбежав.

— Там что-то мелькало, — сказала она, указав на окна второго этажа.