Но и сейчас на них никто не обратил внимания. Недоумевающий Блази осторожно коснулся плеча господина Ковача и тихо спросил:

— Что здесь происходит? Где мы можем увидеть его сиятельство?

Ковач машинально указал на ложе.

— Вот он лежит.

— Уж не случилось ли с ним какой беды?

— Нет. Он умер.

От неожиданности Блази попятился к двери. Он мертвенно побледнел. А Тарноци, ничего не замечая и не слыша, подлетел к Аполке и, страстно обняв ее, хотел поцеловать. Однако девушка отстранила его, поглядев строго, но вместе с тем ласково, сказала:

— Нет, не сейчас, Милослав. В этот день нет места радости. Я только что целовала мертвого. Вдруг его оскорбит этот поцелуй, тут, у его одра, полученный мною от живого?..

И только Ленгефи, увидев хозяина Недеца недвижным, остался равнодушный и тотчас начал декламировать:

О смерть, как страшен всем твой лик! Вглядитесь же в него вы, леди и милорды! Еще вчера сей муж был грозен и велик!..

Но поскольку милорды и леди, которым надлежало всматриваться в лик смерти, отсутствовали, а была одна лишь Эстелла, то она и спросила:

— Все это хорошо, но что теперь будет со мной?..

Иштвана Понграца похоронили не верхом на его знаменитом вороном коне, как ему того хотелось, а как и всех его предков, мирно покоящихся в тихом Варинском склепе, — одного и "пешим".

На похоронах, да еще и до них, люди шепотом передавали друг другу слух, что граф якобы отравился и будто одна девочка видела, как он выпил яд из склянки. Но родственники не допустили вскрытия: "Вовсе не обязательно, чтобы все на свете было понятным, тем более, — добавляли они, — что Иштван всегда был непонятен".

Я тоже не собираюсь окончательно решать вопрос, был ли Понграц сумасшедшим или только притворялся, — пусть и это останется тайной, найдется и ей местечко среди других загадок.

Но в основном я почти не отступал от истины и добросовестно рассказал все, что слышал о графе. Так что занимательность сюжета — не моя заслуга, и я присочинил к подлинной истории самую малость. Однако на мне полностью лежит ответственность за то, что я дерзнул затронуть столь необычную, гротесковую тему. Знаю, что эта тема необычна, но что делать — я люблю необычное…

А теперь, когда пришел час проститься с моими читателями, я напрягаю память: не забыл ли я чего? Может быть, стоило бы рассказать еще о свадьбе Тарноци?

Впрочем, о свадьбе со всеми подробностями сообщала газета "Долина Вага". Там был описан даже наряд Аполки. Если не ошибаюсь, она была в сером дорожном платье и в соломенной шляпке, украшенной веточкой сирени.

Роман впервые печатался с продолжениями в газете "Пешти хирлап" ("Пештский вестник"), много раз издавался отдельно и в собраниях сочинений. В 1929 г. был инсценирован Жолтом Харшани; в 1948 г. Ж. Харш и И. Бекефи выпустили на экраны одноименный фильм.

Главный герой романа — не вымышленная фигура, о чем Миксат писал и в открытом письме редактору газеты "Вашарнапи уйшаг". Его прототипом был реально существовавший граф Понграц (1835–1886), чудаковатый аристократ, известный своей преданностью феодальным традициям. Многие эпизоды — в том числе и описанный в романе поход крестьян против города Бестерце — также имели место в жизни.

Современная Миксату венгерская критика по-разному приняла роман. Реакционно-клерикальная ее часть обвинила Миксата в фальсификации венгерской жизни, в искаженном изображении страны. Прогрессивные критики считали, что в образе Иштвана Понграца Миксат создал глубоко символическую фигуру; некоторые называли сумасбродного графа венгерским национальным вариантом Дон-Кихота XIX в.